— Слышала? Твой папочка считает, что ты выглядишь на двадцать! И это так! Тебе нужно заказать сегодня мартини, чтобы послушать ответ официанта. — Мама поправила на мне ожерелье.
— Линда!
— Джимми, не дам я ей пить, — вздохнула мама, закатывая идеально подкрашенные глаза. — Ну разве что глоточек, — добавила она тихо, подмигивая мне. Я ухмыльнулась, присоединившись к веселому заговору против глупенького старого папы. Милый, но такой… ну вы понимаете. Провинциальный.
Отец молчал всю дорогу в аэропорт и во время короткого полета в Бостон. Мы с Линдой его игнорировали, воркуя и держась за руки, пока такси подъезжало к ресторану.
— Отлично, мы на месте. Успокойся, Джимми, постарайся не вести себя как пентюх. — Мы с Линдой захихикали, как обычно, объединившись против него, хотя я и потрепала папу по щеке.
Вспоминая тот вечер, я видела все совершенно иначе. Мой отец, главный подрядчик, наскребал на сносное существование на острове, однако ни по каким меркам мы не могли считаться богатыми. Потратить такую кучу денег — дизайнерские платья по полной цене («Мы это заслужили», сказала Линда), туфли, украшения, маникюр и педикюр в сверхроскошном дневном спа, такси из аэропорта и обратно, билеты на самолет, и, боже правый, еду… все это наверняка обошлось ему более чем в месячную зарплату. Скорее даже в две.
Но в тот вечер все было только для Линды и меня. Выйдя из такси, мы корчили из себя пресытившихся скептиков, хотя втайне каждая из нас стремилась взглядом впитать все… глянцевый декор, легион работников ресторана — метрдотеля, официантов, уборщиков посуды, сомелье — тихий звон хрусталя и бормотание людей. И конечно, как нам смотрели вслед, пока нас провожали через зал к лучшему столику, стоявшему наверху, на втором этаже. Мы роскошно выглядели, этого никто бы не посмел отрицать.
— Как жаль, что не получилось с Нью-Йорком, — сказала Линда, как только мы сели. — А еще лучше с Лос-Анжелесом. Харпер, ты бы сию минуту стала звездой, живи мы там. — Она с авторитетным видом встряхнула свою салфетку. В конце концов, мама выросла в Калифорнии. Уж она-то о таких вещах знала.
Мы заказали напитки… мне тоник с лаймом. На вкус он оказался странноват, но мама сказала, что с ним я буду смотреться куда круче, чем с коктейлем «Ширли Темпл» или имбирным элем. Папа под мамин страдальческий вздох взял «Сэма Адамса», а сама она заказала мартини-грейпфрут, сухое.
Потом папа взглянул на меню и попытался не бледнеть, но, святые угодники, цены! Сорок пять долларов за кусочек рыбы? Серьезно? Пятнадцать — за салат?
— Заказывай все, что хочешь, Харпер, — промолвила Линда, мельком глянув в меню. — Это твой особенный вечер. Ну и мой тоже, раз уж я все организовала. — Она подмигнула мне и продолжила делать заказ: лобстер и закуска из авокадо, салат «Цезарь» и филе-миньон. Она всегда могла есть что угодно. Никогда не сидела на диете.
Ужин был… ну да, хорошим. По правде говоря, ноги в новых туфлях болели, и я слегка замерзла в платье с открытыми плечами. В отношении еды, честно говоря, предпочла бы супер-начос «Шарки» с нашего острова, но притворилась, будто это лучший ужин в моей жизни. Мама развлекала нас историями о Калифорнии, очаровывала своим звонким смехом, даже флиртовала с папой, держа его за руку и оживленно болтая, в стиле ведущей ток-шоу.
И эта часть… эта часть оказалась прекрасной.
У родителей был трудный брак. Я об этом знала. Линда тратила слишком много денег, не слишком-то трудилась по хозяйству, и папа частенько расстраивался. Иногда, поздней ночью я слышала, как они ссорились: папа громко кричал, а Линда в ответ дерзила. Но она совсем не походила на других мамочек или жен, и он, конечно же, это видел. Мама была неповторимой: забавнее, оживленнее других, ей больше завидовали. Папа ценил ее куда меньше, чем я, но тем вечером мы были действительно счастливы. И веселились вовсю. Даже в этом прекрасном городе, даже в этом очень элитном ресторане мы были в точности теми, кем должны были быть.
Мы заказали десерт (никаких свечек на моем чизкейке, это же так по-плебейски) и уже сворачивались, когда к нам приблизился мужчина.
— Простите, не возражаете, если я отниму у вас минутку? — спросил он. У него были седеющие светлые волосы, обалденный, дорогой с виду костюм, и он взял руку мамы так же галантно, как Ланселот проделал бы это с Гиневрой.
Мужчина представился — Маркус как-то там, из Нью-Йорка — и сел между родителями на свободный стул. Как выяснилось, новый знакомый работал на модельное агентство «Элит».
Как только прозвучало название агентства, мамины глаза стали чуточку шире. Она приоткрыла великолепные губы и стрельнула взглядом в нахмурившегося папу.
— Разумеется, мы слышали об «Элит», Маркус, — сказала Линда, слегка наклонив голову. — Кто же о вас не знает?
Мужчина улыбнулся.
— Мистер и миссис Джеймс, ваша дочь — совершенно очаровательная молодая женщина, — произнес он, поворачиваясь ко мне. — Сколько тебе лет, солнышко?
— Тринадцать. То есть,будет,завтра, — ответила я.
— Завтра тебе исполнится тринадцать лет? — уточнил он.
— Именно так, — согласилась я. Видимо, ответ Маркусу понравился, так как он одобрительно кивнул.
— А каков твой рост, Харпер?
— Метр шестьдесят девять. Видно, еще расту, — улыбнулась я, и Маркус улыбнулся в ответ.
— Не думаю, что мне по нраву, чтобы моя дочь стала моделью, — подал голос папа, привычно хмурясь.
Я открыла рот и поглядела на маму в поисках поддержки. Мы же не упустим такой шанс? Разве мама сама не учила меня, как ходить по подиуму?
Работать моделью… для «Элит»? Да это же сбывшаяся мечта! Мои школьные друзья умрут от зависти! Мы с Линдой станем путешествовать по всему миру, и я…
— Что ж, обдумайте все до принятия решения. Некоторые из наших юных моделей окончили колледж, просто работая неполный день, — мягко промолвил Маркус. — Конечно, мы бы хотели сделать кое-какие снимки. За наш счет. Мы бы захватили вас в город на денек-другой, сводили на ужин, подарили билеты на шоу и поглядели на результат фотосессии.
Хоть я и продолжала притворяться жуть какой изысканной, но слегка подпрыгнула в кресле. Он что, меня разыгрывал? Да ладно! Это самый лучший день рождения в мире!
— Вижу, у вас особенный вечер, и я не хотел бы отнимать у вас еще время, — сообщил Маркус. — Но это моя работа, и глаз на такие вещи у меня наметан. — Он мне подмигнул. — Я в городе с Кристи Тарлингтон. Знаешь, кто она? — Еще бы я не знала Кристи Тарлингтон! Модель Келвина Кляйна? Да у нас дома было не меньше десяти журналов с ее фото! — Думаю, тебя ждет очень яркое будущее, Харпер. Вот моя визитка. Звони секретарю в любое время, когда будешь готова. — Он протянул мне карточку: с тиснением, дорогую. Маркус пожал нам руки и ушел, все такой же улыбчивый и обходительный. Минутой позже подошел официант с подносом и нарушил воцарившуюся за нашим столиком ошеломленную тишину.
— Эти напитки за счет джентльмена, который только что ушел, — сказал официант.
— Благодарю, — пробормотал папа.
— Вы можете в это поверить? — взвизгнула я.
— Я не могу, — ответила мама, и только в этот момент я обратила внимание на ее лицо: совершенно белое под слоем идеально наложенных румян.
— Можно? — спросила я. — Можно мне ему позвонить, мам?
— Харпер! Имей хоть немного выдержки, — прошипела мама. Она взяла свой напиток и залпом осушила. — Мы обсудим это позднее.
«Позднее» мы так ничего и не обсудили.
Долгое время я считала, будто все случилось из-за того, что я назвала ее «мам», а не «Линда». Или, может, потому, что мужчина прервал наш ужин, а мы так здорово веселились.
Мне потребовались годы, чтобы понять — моя мать решила, что Маркус подошел поговорить с ней.
Вечер окончился, настроение упало. Наше путешествие обратно в Логан было молчаливым, и что самое странное, именно папа старался заполнить тишину. Когда мы вернулись домой, я влезла в свою пижаму, смыла макияж, который с таким усердием наносила и улеглась в кровать, надеясь, что завтра мама будет в лучшем настроении, и я смогу позвонить секретарю Маркуса. Но все равно впечатление казалось смазанным.
На следующий день я обнаружила на подушке записку от папы: он поздравлял меня с днем рождения, но заканчивал дом в Оук Блаффс и собирался приехать чуть позже. Я пошла к маме, чтобы пожелать ей доброго утра.