— Харпер, — сказал он через мгновение, — это ведь была и моя вина.
Надо же, что-то новенькое. Во время всех наших споров Ник никогда не признавал за собой ни малейшей вины, это я должна была измениться, принять, понять. Он всего лишь работал ради будущего, о котором всегда мечтал, а я была чересчур непонятливой супругой.
— Я воспринимал тебя как должное, — признал он, беря мою руку и разглядывая ее. — Ты пыталась донести до меня, что несчастлива, я не хотел слушать, а стоило бы. — Он остановился и заглянул мне в глаза. — Больше этого не повторится.
Затем он запустил пальцы мне в волосы, притянул ближе и поцеловал.У меня от счастья даже сердце заболело, если подобное вообще возможно.
— Я по тебе соскучилась, — прошептала я ему в губы.
— Только убери из голоса удивление, — ответил он с улыбкой.
— Наверное, мне придется вышвырнуть твою куколку вуду.
Он отодвинулся и посмотрел на меня со смешинками в глазах.
— Да ну? Ты это сделаешь ради меня?
— Может быть.
— Отличное начало. — Он поцеловал меня в подбородок. — А можно мне услышать: «Люблю тебя, Ник»?
— Думаю, на сегодня нам достаточно слезливых заявлений, — ответила я.
Он перекатился на спину так, что я оказалась сверху, и провел пальцами по моему позвоночнику.
— Скажи это, женщина.
— Это. Женщина.
— Боже, какая же ты язва, — расхохотался Ник.
— Я тебя люблю. — Слова, которые никогда не давались мне легко, соскользнули с моего языка.
Его смех резко оборвался, а цыганские глаза смягчились.
— Вот и отлично, — прошептал он.
А потом поцеловал меня снова, и мы довольно долго не разговаривали, если не считать словечки вроде «О, боже, не останавливайся!» настоящим диалогом.
Думаю, это он и был.
***
Когда мы зверски проголодались и уже не могли игнорировать Коко, пристально взиравшую на нас с изножия кровати, то приняли душ, оделись и вывели ее на прогулку. Отыскали неподалеку небольшой парк и просто сели под деревом, рука об руку, по очереди швыряя Коко ее гремящий теннисный мячик.
Я не волновалась по поводу случайной встречи с матерью. Отчего-то была уверена, что этого не произойдет. И потом… мне просто хотелось находиться именно здесь и сейчас. Будущее было неясным, прошлое — трясиной, а вот этот момент — совершенно великолепным.
— Харпер. Насчет Денниса, — сказал, мрачнея, Ник.
— Я рассталась с Деннисом еще до того, как выехала с тобой из Глейшер, — ответила я.
— Что? Но почему же… ладно, неважно. Так вы разбежались? И с чего бы вдруг?
Я бросила взгляд на Ника, затем в четыреста семнадцатый раз швырнула мячик Коко.
— Ну, если честно, из-за того, что я хотела замуж, а он — ни в какую.
Ник приподнял бровь.
— Серьезно? Ты хочешь выскочить за этого парня?
— Больше не хочу. — Мысли о Деннисе до сих пор кололи меня чувством вины — дурацкий список, даже близко не прочувствованное предложение пожениться. Удивительно, как я еще не сочинила гроссбух с доводами «за» и «против» наших отношений или не вывела математическую формулу нашего потенциального успеха.
— Уверена, что с этим все? — осведомился Ник.
Я поцеловала тыльную сторону его кисти:
— Ага.
— Точно? — повторил он.
— Ответ на вопрос дан, ваша честь. Можем ли мы продолжить, или вам необходимо немедленное заверение того факта, что я избрала именно вас? На данный момент. Если вы верно разыграете свои карты.
Ник улыбнулся.
— Боже, и почему я с ней связался? Слушай, умираю с голоду. Давай-ка поедим.
Мы нашли маленький ресторан, где не возражали против хорошо воспитанной собачки, и заказали обед. Толкали друг друга ногами под столом, поедая бургеры. Немного (и очень осторожно) поговорили о Крисе и Уилле, коснулись других предметов, мест, где побывали и где хотели бы побывать. Зная о любви Ника к строениям всех типов, я описала здание суда Мартас-Винъярд, присущую ему новоанглийскую атмосферу, восхитительный голубой потолок, ряды кресел, изогнутую лестницу и портреты судей с суровыми взглядами. В ответ Ник поведал мне о сооружении, которое надеялся выстроить для «Драхен индастриз», немецкой инвестиционной компании.
— Это будет крупнейший из всех наших проектов, — сказал он. — Они хотят, чтобы здание стояло на берегах реки Фольме, и мы используем гидроэнергию везде, где только возможно, представляешь? И конечно, стекло. Нет смысла в пребывании на воде, если ты не в состоянии увидеть ее отовсюду. — Я улыбнулась, слушая его быстрый нью-йоркский говорок и наблюдая за тем, как порхают умные руки. — Так или иначе, мы столкнулись с «Фостер», а они стремятся надрать задницу конкуренту при любом раскладе. Но тут для них масштаб маловат, поэтому так сразу и не скажешь, чем дело кончится.
— Построй мне что-нибудь, — сказала я. — Прямо сейчас, мистер.
Он выгнул бровь, потом взял мою тарелку — официант принес мне чуть не месячный запас картошки фри — и принялся за работу. Он подравнял некоторые из картофельных палочек, при помощи зубочистки сделал из листа салата кружево, соскоблил остатки булочки. Время от времени Ник поглядывал на меня, словно оценивая мои клиентские предпочтения, но я сидела тихонечко и только следила за его чудесными руками. Даже выполняя такое глупое дело, как вырезание дверки из соленого огурца, Ник выглядел таким… прекрасным, таким внимательным и сосредоточенным.
— Прошу, — сказал он. — Твой дом. Разумеется, все экологически чистое.
На тарелке стояло здание: удивительно изысканный маленький домик из французских чипсов, с консолью и кровельной плиткой, с окошками и крохотным мостиком, который вел к входной двери.
— Какой талант, — сказала я, и Ник ухмыльнулся.
— Только дом маловат будет. Придется расширяться, когда родятся тройняшки.
Я невольно вздрогнула.Ник, как я знала по опыту, никогда ничего просто так не говорил. В конце концов, это был тот парень, который называл меня «женой» еще до того, как узнал мое имя. Мужчина с планом, который не терпел никаких отклонений. Не то, чтобы я не желала чего-то… эдакого… с Ником, но поскольку мои чувства за последние двенадцать часов прошли через мясорубку, то…
— О, боже! — Меня спас вопль официантки. — Это вы сделали?
Мы заказали кофе и большой кусок шоколадного фондана для Ника. Вопрос детей, как и будущего, больше не поднимался. Этот вечер был особенным — в некотором смысле, как первое свидание, а в некотором, как обед со старым другом. Напряжение, которое всегда вибрировало между нами, уже не было болезненным, ведь я его не отгоняла.
Возможно, в этот раз у нас получится.
Когда мы вышли из ресторана, шел небольшой дождь, мы шли, держась за руки, Коко трусила рядом, порой останавливаясь, чтобы обнюхать дерево. Свист шин проносившихся мимо автомобилей, бормотание воды в водостоке и отдаленный грохот грома казались благословением.
— Чем хочешь заняться завтра? — спросил Ник, как только мы добрались до отеля. Коко встряхнулась, и капли дождя полетели на мои и без того намокшие джинсы.
Я немного подумала. С работой пока было все нормально; я отправила имэйлы клиентам, на которых повлиял мой незапланированный недельный отдых, и насколько можно судить, никто из них с ума сходить не собирался.
— Просто хочу быть с тобой. — И я осознала, что это не только было правдой, но и чертовски хорошо прозвучало.
Нику ответ, кажется, пришелся по душе, потому что он прижал меня ко все еще теплой и влажной кирпичной стене отеля и целовал до тех пор, пока меня не подвели коленки. А когда мы поднялись наверх в свой номер, то ощутили себя как дома.
***
Очнувшись до рассвета в виде занятного узла из конечностей, мы потратили некоторое время на его распутывание и решили в сегодняшнем путешествии по окрестностям поглазеть на памятник Сидящему Быку. Нежно попрощались с отелем, купили в булочной маффины и кофе, в бакалее — собачьего корма, воды и картофельных чипсов и направились к месту захоронения знаменитого героя.