— Думала, мэр такое не одобряет, — заметила я.
— Чхал я на мэра, — был ответ. Мне пришлось бежать рысцой, чтобы успеть за Ником. А вот Коко такой аллюр понравился, и она радостно заскакала на поводке. Несмотря на привычку ездить на велике на работу и обратно, к тому моменту, когда мы достигли Пятой авеню, я задыхалась. Было очень жарко и душно.
— Ник, притормози чуток, а?
— Мой отец где-то там, — кратко сказал он, переходя через улицу на «красный». Сглотнув, я припустила за ним — никогда не была мастером нарушать правила пешеходного перехода.
— Ник, стой, — выдохнула я. Схватила его за руку и уперлась каблуками в асфальт, чтобы задержать. — Просто… остановись.
— Харпер… — Он осекся, я обхватила Ника руками и поцеловала в шею.
— Все обойдется, вот увидишь, — сказала я. — Но это большой город. Давай-ка попробуем рассуждать логично, не можем же мы обежать весь Манхэттен. Куда, по-твоему, он мог бы пойти?
Он отодвинулся и потер глаза.
— Не знаю, Харпер. Я же… мы мало бывали вместе. Если бы этот идиот Джейсон позвонил, то мог бы сказать, а мне ничего в голову не приходит.
— Так, ладно, что мы знаем? Он не на работе… что еще он всегда любил? Ну, скажем… не знаю… динозавров? Может, забрел в Музей естественной истории (36)?
Ник пожал плечами.
— Не думаю.
— А как насчет лошадей? Он же ездил верхом, так? В парке нет какой-нибудь конюшни?
Лицо Ника просияло.
— Ты гений, Харпер.— И он подозвал такси.
***
Два часа спустя мы так его и не нашли. Никаких следов мистера Ловери, ни в двух конюшнях на окраине, ни в центре отдыха в самом парке, откуда начинались тропы для езды. Ник позвонил в полицию и сказал, что его отец, возможно, ищет место с лошадьми, и они стали обследовать те же места, что и мы, — к сожалению, с теми же итогами.
Мы раздали кучу листовок, поговорили со всеми, с кем могли, но дела обстояли печально. Оставалось просто-напросто гулять по Центральному парку, полному обычных зевак — туристов из всех уголков света, бегунов, студентов, валявшихся на травке, детей, карабкавшихся на валуны. Я забыла о том, насколько шумен Нью-Йорк: бесконечный гул, рев гудков, вой сирен, болтовня людей, вопящие радиоприемники и уличные музыканты.
Ник связывался с домом престарелых и полицией каждый четверть часа. Несколько раз поступали сообщения о человеке, подходящем под описание мистера Ловери, но ни одно из них так и не подтвердилось.
Я становилась все более липкой, грязной и нервной. И голодной — последним перекусом, за неимением более подходящего слова, стала упаковка претцелей на борту самолета. Пока Ник звонил, я купила хот-дог с лотка для Коко, но наличных хватило только на одну штуку. Теперь я несла питомицу, боясь, как бы она не стерла свои лапки об асфальт, и руки у меня отрывались. Весила она наверняка не больше трех с половиной килограммов, но прямо сейчас походила на упавшего в обморок немецкого дога.
Было трудно не начать рисовать в голове наихудший сценарий… несчастный мистер Ловери бредет по Вест-Сайд-Хайвей или падает в Ист-Ривер, или натыкается на злобного головореза. Сердце болело за Ника — такой преданный сын, несмотря на недобросовестность отца.
Перезвонил Джейсон; по всей видимости, он находился в лас-вегасском казино, и у него не было предположений о том, где может находиться мистер Ловери. Крис по-прежнему был вне досягаемости, хотя Ник отправил ему еще одно сообщение.
— Мы его найдем, — повторила я, совсем не веря в свое утверждение. Ник, явно павший духом, кивнул.
Затем зазвонил его мобильник.
— Ник Ловери. — Выражение его лица изменилось. — Где? Ладно. Уже в пути. — Нажав «отбой», он схватил меня за руку и бегом бросился по улице. — Ты была права насчет лошадей. Кто-то заметил парня без штанов возле экипажей и позвал копов. Такси!
Желтый кэб вырвался из потока машин, и Ник открыл дверцу. Я проскользнула туда, держа на руках Коко и испытывая невыразимую благодарность за возможность присесть.
— На угол Пятой и Пятьдесят девятой, — бросил водителю Ник, потом повернулся ко мне. — К моменту, когда коп добрался до того места, где свидетель видел его, папа исчез, но возможно, кто-то засек, как он пошел вниз по Пятой, так что… — В голосе Ника звенела надежда, а одно из коленей тряслось от переизбытка энергии.
Копы явно дурака не валяли, так как на Пятой, где вдоль тротуаров вблизи отеля «Плаза» стояли конные экипажи, было полным-полно черно-белых патрульных машин. Телефон Ника снова зазвонил.
— Да? Ага, ага. Конечно. — Он сбросил вызов. — Еще одна вероятная наводка у Сент-Патрика. — Он постучал в плексигласовое разделительное стекло. — Продолжайте ехать по Пятой, ладно? Только медленно. Я ищу папу.
Мы проехали мимо магазина игрушек «ФАО Шварц» и штаб-квартиры Си-би-эс, бутиков «Бергдорф Гудман» и «Тиффани», а также торговых точек, которых не было в пору моего пребывания здесь — «Найктаун» и «Аберкромби». Потом «Ролекс», «Ювелирные украшения Картье», собор Святого Фомы — прекрасная епископальная церковь с голубыми витражами и беломраморным алтарем, где однажды летним днем я пряталась от жары. Центр был забит, поскольку время подошло к часу пик.
— Считаешь, кто-нибудь остановит старикана без штанов? — пробормотала я, выглядывая из своего окна. Впрочем, это же Нью-Йорк.
— Ага, — сказал Ник, грызя ноготь большого пальца. У собора Святого Патрика его мобильник вновь дал о себе знать, именно в тот момент, когда мы подъезжали. — Дерьмо. Где? Хорошо. — Сброс вызова. — Продолжайте ехать, ладно? — попросил он водителя.
— Как пожелаете, мистер, — ответил тот, глядя в зеркало заднего вида.
— Поступил звонок, вроде кто-то видел отца дальше в даунтауне, — проинформировал меня Ник, глядя в окно. — Копы по всему Сент-Патрику, но пока ничего.
Через полквартала Ник склонился вперед.
— Стоп! Тормози! Вон он. — И указал пальцем.
И точно, мистер Ловери — хотя я бы его не признала, — шаркал по улице перед украшенным флагом универмагом «Сакса» на Пятой авеню. Все еще без штанов. Движение было плотное, и Ник не стал ждать, пока водитель подрулит к обочине. Швырнув ему несколько купюр, выскочил из авто раньше, чем оно остановилось. Множество машин яростно загудело, когда он принялся пробираться через плотный поток к тротуару.
— Осторожнее! — заорала я.
Водитель остановился — увы, на противоположной от «Сакса» стороне, но машины теперь шли сплошной стеной.
— Удачи, — пожелал он, когда я вылезала с Коко.
— Спасибо, — отозвалась я. Проклятье. Отсюда не рассмотреть ни Ника, ни мистера Ловери — стоп, а вот и Ник, как раз входит в магазин. Конечно же, охранники сцапают мистера Ловери.
Прижав как никогда тяжелую Коко к груди, я побежала на угол к переходу, петляя между людьми и врезаясь в них.
— Простите, простите, — твердила я, нетерпеливо ожидая зеленый свет и не желая испытывать судьбу перебежкой на «красный».
И тут заметила мистера Ловери. Он был не в «Саксе», а напротив него, во всей своей голозадой красе. Стоял в спортивной куртке и почесывал себе… ой-ей! Да где же коп, когда он так нужен? И разумеется, Ник застрял в магазине.
По крайней мере мистер Ловери сейчас привлек некоторое внимание: прохожие пялились, хватали детей и обходили его подальше, а сам он миновал перекресток, поглядел на угловой магазин и вошел внутрь.
Это был игрушечный магазин «Американская девочка» (37), эдакая крепость юной женственности. Куклы. Одежда для них. Игрушечная посуда. А теперь еще и полуголый старый мужик.
— О, дерьмо, — простонала я.
Наконец загорелся «зеленый». Я перелетела через улицу и ворвалась в фойе магазина, переполненного — ой, черт — дюжинами девочек и их родителей с фирменными красно-белыми пакетами. Крепко сжимая извивавшуюся от возбуждения Коко, я привстала на цыпочки и стала смотреть во всех направлениях. Ни следа мистера Ловери. Да ладно! Куда он делся? Вряд ли у него получилось бы смешаться с толпой.