Ага, вон он, как раз исчез за стендом с жизнерадостными куклами, одетыми в пурпурные леотарды.
— Мамочка! — сказала маленькая девочка. — А у этого дяди…
— О боже! — завопила я так громко, как только могла. — Джастин Бибер прямо там, на улице! Я только что видела Джастина Бибера!
Воздух прорезали оглушительные визги, и внезапно несколько дюжин девочек ринулись к выходу. Я уворачивалась, изгибалась, меня чуток потоптали, но зато я спасла почти сотню детей от излишне обширных познаний в зрелой мужской анатомии. Отбрыкиваясь от верещавших девочек, я побежала туда, где пропал мистер Ловери. Коко залаяла, когда я проносилась мимо усталой охранницы (вот уж кто явно плохо делал свою работу!).
— Сюда нельзя с собаками, мэм, — вяло сказала она.
— Да, конечно, и с голыми мужиками тоже, но они уже тут, так что давайте просто плюнем, хорошо? — бросила я через плечо.
Передо мной был эскалатор, направо — коридор. Я поколебалась, потом выбрала эскалатор, и вот он, беглец, перед отделом упаковки подарков. Тонкие белые волосы растрепаны, кроссовки покрыты грязью. Девушка за прилавком явно не могла увидеть его ниже пояса и очень милым голосом спросила:
— Чем могу вам помочь, сэр?
— Мистер Ловери? — позвала я. Он и не повернулся. Отдуваясь, прибежала охранница. — Вы не принесете ему что-нибудь из одежды? — прошептала я.
— Что, например? Кукольную ночнушку? — пробормотала она. — Моя смена закончилась две минуты назад.
— Будьте любезны, — настаивала я. — Совершите благородное дело, а? — Я откашлялась. — Мистер Ловери? Тед?
Он повернулся, и мое сердце слегка екнуло.
— Привет, — продолжила я. — Как поживаете? Давно вас не видела. — Я улыбнулась вопреки комку в горле. Стоящий передо мной мужчина мало напоминал себя прежнего — щеголеватого, самоуверенного болтуна, пренебрегавшего своим первенцем. Этот человек был смущенным, потерянным и преждевременно постаревшим.
— Я вас знаю? — с сомнением спросил он.
— Я жена вашего сына.
— Джейсона? Он женился? — Ловери нахмурился.
— Нет. Пока нет. Я жена Ника. Харпер. Помните?
— Ника?
— Да. Вашего сына Ника. Вашего старшего мальчика. — Я снова улыбнулась и медленно приблизилась к нему — в конце концов, этот старик целый день увиливал от Департамента полиции Нью-Йорка, и мне не хотелось, чтобы он галопировал по магазину, распугивая маленьких девочек.
— Ах да. У меня мальчики. Сыновья.
— И хорошие парни к тому же. Симпатичные, как их папа, не так ли?
Старик просиял.
— Ах ты милая собачка, — произнес он, протягивая руку, чтобы погладить Коко. Благослови боже ее благородное сердечко, Коко лизнула ему ладонь и помахала хвостом, и мистер Ловери улыбнулся. — Можно его подержать? — уточнил он.
— Конечно. Только это она — девочка.
— У меня только мальчики, — ответил он.
Охранница вернулась с одеялом.
— Лучшее, что мы сумели добыть, — сообщила она куда менее ворчливо.
— Я позвоню Нику, ладно, мистер Ловери? Он путешествовал и умирает от желания вас увидеть, — сказала я.
Мой бывший свекор взглянул на меня, ухмыльнулся, и по его лицу скользнула тень прежней личности.
— Зови меня Тед.
ГЛАВА 20
Тремя часами позже я сидела в одиночестве в очень уютной общей комнате «Центра Рузвельта», а Коко похрапывала на моих коленях. Она была счастлива — слопала чизбургер величиной с себя, затем превратилась в собаку-терапевта и очаровала пациентов тем, что поднимала лапку и прыгала вверх-вниз. Ник с головой ушел в обустройство отца на месте, потом ему пришлось пойти с заведующей — заполнить бланки, выслушать извинения, проверить системы сигнализации и бог весть, что еще сделать.
Я устало вздохнула. Трудно поверить, что всего лишь утром мы с Ником валялись вместе в кровати где-то в сердце страны. Вчера (только вчера!) я виделась с матерью. Менее чем неделю назад моя сестренка вышла замуж. Мой папа разводился, и одному небу известно, что станется с Беверли.
Я подумала о своем домике в Менемше, о том, как приятно сидеть на палубе с Ким и стаканом вина, слушать плеск волн, бьющихся о корпуса рыбацких лодок, и шелест ветра в высокой траве. Кажется, прошла вечность с тех пор, как я была дома.
Видимо, бороться с такими мыслями оказалось тяжеловато, поскольку я отключилась. Следующее, что я запомнила — Ник на коленях передо мной.
— Эй, — улыбнулся он.
— Привет. — Я выпрямилась. — Как там твой папа?
— Спит. С ним вроде бы все нормально. Небольшое обезвоживание, а так — хорошо. — Он поглядел на меня, и время словно остановилось. — Ты сегодня была великолепна, Харпер. — Ник положил голову мне на колени и закрыл глаза, а внутри меня поднялась такая большая и мощная волна любви, что дух захватило.
— Ну так, охота на бесштанных мужчин — мое любимое хобби, — шепнула я. — У нас даже сайт есть. Любительницыголозадыхмужиков.ком. — Я погладила Ника по волосам, и вид проблесков серебра в темно-каштановых прядях, как и всегда, причинил боль. Кто о нем заботится? Интересно. Он вот заботится обо всех… О Кристофере, Уилле, своем отце… а всю прошедшую неделю — обо мне. Что ж, сегодня ночью, так или иначе, я его утешу.
— Готов отправиться домой, здоровяк? — спросила я.
Ник посмотрел снизу вверх и зажмурился.
— Ага. Хоть и весело было нынче, но пора бы и честь знать.
Мы вызвали такси, Ник назвал адрес... Я уронила челюсть и уточнила:
— Ты серьезно?
Он пожал плечами. Кажется, покраснел, хотя при таком скудном освещении трудно сказать наверняка. Коко зевнула, а потом подпрыгнула от звука гудка.
Через двадцать минут я поняла — это правда.
Ник так и не переехал из дома, где мы жили вместе.
Когда я вышла из такси, воздух прорезал скрежет подземки, совсем как много лет назад. Коко начала извиваться и дрожать у меня на руках.
Все еще ошеломленная возвращением в район, я глазела на здание, пока Ник вытаскивал наши вещи из багажника такси. Те же колонны, те же высокие узкие окна. Ник набрал код на панели и открыл дверь подъезда. Едва я ступила в фойе, меня поприветствовал тот же запах прохладного камня. И капусты.
— Только не говори, что Иван до сих пор тут живет, — произнесла я.
— Боюсь, что да, — ответил Ник.
Мы поднялись по лестнице — четыре пролета, точно такие же, как и прежде. Сердце вздрагивало от воспоминаний… множество одиноких дней, множество сомнений, страха, тоски по дому.
И много отлучек Ника.
Внутри, тем не менее, все изменилось, и это… ну, так было гораздо легче. Я опустила Коко на пол, и она побежала все изучать и обнюхивать.
Ранее квартира занимала четверть этажа, планировка была ограниченной и уродливой, однако кооперативные строители слили бывшие четыре квартиры в одну. Ушли в прошлое посеревшие гипсовые стены, ободравшийся в углу кухни линолеум, крошечный стенной шкаф, куда нам приходилось запихивать свои пальто.
Теперь квартира скорее напоминала те, которые ждешь встретить в Трайбеке (38) — кирпичные нештукатуреные стены, состаренный паркет. Ник всегда подозревал, что под дешевым покрытием скрывался дуб, и хотя собирался его найти, времени все не хватало. По крайней мере, пока я была поблизости. Большая вытянутая кухня с рабочей поверхностью из камня и светлыми деталями из нержавейки, стол и две очень современные табуретки. Небольшой, но весьма уютный кабинет, впечатляющий монитор компьютера и целая стенка, заставленная книгами по архитектуре. В гостиной — кушетки из темной кожи, а рядышком журнальные столики из стали и стекла. На одной из стен висел старый черно-белый указатель метро, обозначавший конец линии.
— «Поттери Барн» (39)? — поинтересовалась я.
Ник бросил на меня взгляд.
— Оригинал, благодарю покорно. Итак. Что думаешь?
— Это очень здорово, Ник. Очень… по-твоему.
— Спасибо.
Так и было на самом деле… или я так считала. Когда-то Ник жаждал всего этого — чтобы доказать отцу свою успешность в избранной профессии, финансовую стабильность, востребованность. Но меня также слегка выбивало из колеи пребывание в доме, где мы были, уж простите за честность, так несчастны.
Минуту мы глядели друг на друга.
— Проголодался? — спросила я. — Сэндвичи с арахисовым маслом — мой конек.