Как ни странно, мне захотелось поговорить с Беверли, хотя время для звонка было уже позднее. Сегодня вечером ее отсутствие стало чудовищно заметным. Еще предстояло проверить, как там Уилла. Боже, я надеялась, что она узнала о проблемах Кристофера. Странно… несмотря на то, что мы никогда не болтали друг с другом каждый день, ее молчание показалось мне зловещим. Надеюсь, к завтрашнему дню она будет в зоне доступа.
Мне также следовало позвонить Нику. И… и это дело непростое. Три дня вместе, а мы уже на ножах. И я все так же по нему скучаю. Проклятье. На меня нахлынул прилив такой яростной, ошеломляющей тоски, что грудь и впрямь сдавило. Выражение его лица, когда я влезала в такси… этот покорный, грустный вид кислотой разъедал мое сердце. Точно так же Ник выглядел рядом со своим отцом. Но прежде чем воображать, каким станет наше с Ником будущее, мне нужно разорвать помолвку с Деннисом. О, черт.
Коко обнюхала мою руку, мол, уже поздно и не пора ли нам спать? И правда. Сегодня ночью ничего уже не поделаешь. Я со вздохом завершила уборку и пошла в гостевую спальню, заработав сконфуженный взгляд собачки, не понимавшей, почему мы не устраиваемся рядом с Деннисом.
Я долго пялилась в потолок, размышляя о том, что делать и как. В итоге вздохнула, перевернулась на живот и накрыла голову подушкой. Пора спать. Наверняка, завтрашний день будет куда лучше.
ГЛАВА 24
Утром лучше не стало.
Спозаранку, когда солнечный свет лился в окна, я выбралась из постели, выпустила Коко на улицу и сделала себе кофе. Деннис спал и собирался проспать еще какое-то время, судя по количеству выпитого накануне пива. Я сморщилась при мысли о предстоящем разговоре: вина душила меня, как голодный питон. Шесть сорок пять; скорее всего, Деннис проваляется еще парочку часиков. Назовите меня трусихой, но я не собиралась врываться к нему и будить новостью о том, что вообще не хочу за него замуж.
Пора делать маффины. Деннис обожал маффины, значит, он их получит. Уж если я намереваюсь его бросить, по крайней мере хоть накормлю. Я вытащила редко используемую кулинарную книгу — «Большую книгу техасской кухни» (само собой, подарок от Беверли), где имелась масса рецептов, как накормить целую футбольную команду— и взялась за дело. Я никогда не пекла. Мы с мамой раньше много пекли — в основном, печенья, которые потом поглощали во время просмотра разных взрослых фильмов. Бев кулинария была больше по душе — лучшим моим ей подарком стала фритюрница на прошлое Рождество. Она так обрадовалась, будто я вручила ей путевку на месячный отдых в Греции. Но опять-таки, Бев всегда легко угодить.
Пока маффины пеклись, я проверила свежезаряженный телефон. Ага, девять посланий от Ким, предупреждения о сюрпризе в аэропорту. Одно от Уиллы, где говорилось только о том, что она надеется со мной пересечься. Ничего от Беверли, хотя я оставляла ей сообщение вчера, во время ожидания в Логане. И ничего от Ника.
Я бы многое отдала, чтобы услышать его голос прямо сейчас, и от осознания этого в груди возникла странная колющая боль. Может, вся холестериновая еда, съеденная на прошлой неделе, наконец попала по назначению и мои артерии забил швейцарский сыр? Или я испугалась, что Ник уже от меня отказался. Второй вариант казался более вероятным (и ужасным), чем предполагаемый сердечный приступ.
Но может быть, Ник прислал мне электронное письмо. В конце концов, я оставила свои контактные данные — почту, рабочий адрес и прочее — на его столе в Нью-Йорке в знак того, что действительно хочу дальнейшего общения. Я подскочила к ноутбуку и нетерпеливо забарабанила пальцами, пока он загружался.
Не-а. В появившемся на экране списке не было ничего от Ника. Разочарование стало малость болезненным. Уже отворачиваясь, я заметила что-то краем глаза.
Ха. Известие от моей кредитной компании о недавней покупке. Билет «Юнайтед эйрлайнс», стоимость пятьсот двадцать девять долларов. Приобретен вчера.
Что-то… что-то это не сулило радости.
До того, как мысль сумела оформиться полностью, какая-то машина въехала на дорожку перед домом. Я с опаской выглянула из окна… о, да. Уилла. Выходит из такси. Глаза красные и опухшие, светлые волосы потускнели и спутались.
И ни следа Криса.
— Уилла! — воскликнула я, срываясь с места и выбегая из дверей. Сестричка бросилась в мои объятия.
— Харпер, я такая тупица, — рыдала она. — Ты оказалась права! Мне вообще не следовало выходить замуж!
Сорок пять минут спустя умытая сестра сидела в моих шортах и футболке с Шарки, а возле ее локтя стояла нетронутая чашка кофе.
— Хочешь перекусить? — предложила я. — Маффин? Тост? Омлет? «Бен и Джерри»?
— Нет. Мне в горло ничего не лезет. — Она выглядела изможденной.
— Так что же случилось, милая? — Поглодав несчастную кутикулу, я положила руку на колено Уилле.
— Ну, — она выдавила улыбку, — мне следовало тебя послушать. Наверное, я вытатуирую эти слова у себя на лбу. «Всегда слушай Харпер, потому что ты сама — идиотка». Может, тогда чему-то научусь.
— Ты не идиотка, — ответила я. — Но у тебя явно что-то стряслось. — Пауза. — Он… сорвался?
Она посмотрела на меня.
— Ты разузнала об этом, да?
Я вздрогнула, потом кивнула.
— Нет. Он по-прежнему в завязке. По крайней мере, был на момент моего отъезда. — Она снова прослезилась, взяла чашку и поставила обратно, не отхлебнув.
— Так в чем же тогда дело, Уилла? — уточнила я.
Она взглянула на меня — губы тряслись.
— Харпер… Крис хочет, чтобы мы жили в Монтане, и считает, что мне нужно подыскать работу и содержать его, а он тем временем «сосредоточится» на своих изобретениях и раскрутит «Пальчонок».
Я прикусила губу. Если честно, «Пальчонок» — самое тупое название для продукта, которое я когда-либо слышала.
— То есть, я серьезно, — продолжила Уилла, промокая глаза платочком. — Чем я должна там заняться? Пойти в официантки? В ковбои? Ради того, чтобы он сидел дома и играл в свои игрушки? Я хочу ребенка рожать, а не возвращаться на работу.
— Э… Ты замужем всего неделю, Уилла, — напомнила я.
— Я знаю, Харпер, — напряженно ответила она. — Слушай, только не читай мне лекций прямо сию минуту. Ты оказалась права. Кристофер недостаточно хорош для меня…
— Я абсолютно уверена, что ничего подобного не говорила.
— Неважно. Ты просила меня не выходить за него, а я не послушала.
Я пожевала губу.
— Так где Крис сейчас?
— Скорее всего, в Монтане. Там я его и бросила. — Слезы покатились из ее прелестных голубых глаз. — Харпер, я не понимаю, что пошло не так. Сначала все было превосходно… потом все покатилось к чертям! То есть медовый месяц вообще отстой, могу я так сказать? Днем — комарье как из парка Юрского периода, ночью — стынь ледяная. А Крис ничего не приготовит даже под страхом смертной казни…
— Так ведь ты хорошо стряпаешь, Уилла, — прервала я.
— Но не на костре! Я не пещерная женщина, ясно? — Она вздохнула, вытерла глаза и послала мне извиняющийся взгляд. — Прости, Харпер. Ты единственная, кто меня понимает. Я сбежала без оглядки, как всегда. Я идиотка и сама это знаю.
— Нет, ты не такая, — повторила я, похлопав по ее руке.
— Может, мы пока не станем это обсуждать? Извини. Я просто… выдохлась. Можно я немножко побуду тут? Сейчас мне не хочется показываться на глаза маме и папе. Мама будет в шоке.
Я подумала, знает ли Уилла о текущей ситуации с папой и Беверли. Кажется, нет.
— Конечно, — сказала я. — Э… знаешь, Деннис тут, и немного позже нам понадобится… уединиться.
Великолепно.
Звучало так, словно мы с Деннисом запланировали бурный секс.
— Нам надо… поговорить.
Уилла вяло кивнула.
— Не против, если я вздремну, Харпер? Я просто без сил.
— Ну конечно же! Идем, я тебя уложу.
Уилла встала из-за стола.
— Кстати, спасибо за кредитку. Жизнь мою спасла.
Через пять минут сестричка лежала в кровати в гостевой комнате, а Коко со своим кроликом посапывала ей в спину.
— Позови, если что-то понадобится. — С этими словами я задернула шторы.