Советники были головной болью для всего ада, в особенности для демонов из высшего света. Дело было в том, что эти они не подчинялись Дьяволу, от слова совсем, зато пристально следили за всем что происходит в его дворце, и исправно докладывали обо всем на Небеса. Владыка их называл идиотами, а высший свет демонов «чертовы занозы в заднице».
Асмодей, прекрасно знал об этих тонкостях жизни отца, потому, всегда забирал Кхелона с собой, и частенько подбивал на это своих братьев, стараясь максимально облегчить жизнь Владыки, хоть и не на долго.
Вечер подкрадывается незаметно, слишком уж глубоко Асмодей погряз в мыслях и самобичевании, сидя в том же самом кресле. Когда слуга входит и говорит, что время пришло, он вздрагивает от звука голоса.
- Нам пора. - громко оповещает Кхелон, явно произносящий эти слова не в первый раз за то время, пока Асмодей, самозабвенно блуждал в лабиринтах собственного разума.
- Тогда жди меня снаружи Главного зала. Я позову тебя.
Кхелон кивает в знак согласия и оба перемещаются во дворец, только вот каждый по разные стороны от дверей зала.
Оказавшись на месте, Асмодей видит, что все уже на месте, и ждут только его, а в самом помещении царит гробовая тишина.
Браться стоят выстроившись в ровную линию перед ступенями, ведущими на возвышение, где стоит трон, на котором уже сидит Владыка. Не долго думая, Асмодей, занимает свое место в начале этой линии, ведь порядок всегда соблюдается по старшинству. Он застывает в ожидании, как и все остальные.
Владыка, не теряя времени, начинает.
- Хорошо. Вы все здесь.
А дальше происходит именно то, чего ожидали все присутствующие.
Отец встает и спускается. Подходит к Асмодею, и прикладывает к его грудной клетке ладонь. От места соприкосновения, вверх по его запястью, начинает ползти серая дымка, после чего исчезает в его собственной груди. Он проделывает это с каждым из сыновей, тем самым, забирая способность перемещаться.
Покончив с этим в течении нескольких минут, Владыка возвращается на место и говорит то, что Высшие и так уже знают.
- Завтра утром, вы отправитесь в мир людей. Способность к перемещению я у вас отнимаю, и если найдется тот, кому взбредет в голову использовать для этого свою десницу — он будет наказан. Вы будете разбросаны по разным уголкам света и за всеми вами я буду пристально наблюдать. Когда придет время возвращаться, я отправлю советников. - выдержав паузу он внимательно оглядел всех присутствующих, - Утром, к каждому придет слуга, который доставит в нужное место. На этом все. Можете призвать десниц и отправиться с их помощью по домам.
Молча поклонившись, и не намереваясь оставаться в зале больше ни секунды, Асмодей позвал Кхелона. Спустя мгновение десница уже стоял перед ним. Молча, без лишних вопросов он взял Асмодея за плечо и они исчезли.
Следующий день обещал быть тяжелым, но тогда Асмодей и подумать не мог, что окажется в Элладе (древняя Греция) и встретит на берегу ту, что изменит своим появлением все.
Глава 2
~Сегодня~
При желании демона, его прикосновение, может быть смертельным для человека, но мало кто знает, что так же оно может и исцелить. Разумеется, только в том случае, если демон достаточно силен и сам того захочет.
Молчаливая наблюдательница так и не проронила ни слова, а Асмодей застыл в ожидании дальнейшего развития событий, но девушка упорно продолжала притворяться статуей. Зато, это дало возможность повнимательнее ее рассмотреть, и то что увидел демон — не совсем ему понравилось. Как большой любитель красивых женщин, сейчас Высший был немного разочарован, тем что приходилось изучать.
У смертной было личико в форме сердечка, на котором довольно выгодно выделялись большие, ярко-голубые глаза, удачно отвлекающие внимание от всего остального. Переместив взгляд ниже, он отметил для себя слишком хрупкое телосложение, скорее даже тощее, из-за чего невозможно было хотя бы примерно сказать, сколько ей лет на самом деле. Длинные, темно-русого цвета волосы, отдавали серостью и были неухоженными и растрепанными, хоть и доходили ей до самого пояса. Неизгладимое впечатление на Асмодея, произвела ее кожа. Предположительно, она обладала приятным оливковым оттенком, но сейчас, была слишком уж бледной и испещренной шрамами, а те, в свою очередь, были самых разных размеров цветов и оттенков, начиная от самых светлых и почти незаметных, и заканчивая темно-розовыми и бугристыми. Учитывая, что на ее руках так же имелись свежие кровоточащие раны, вывод напрашивался сам собой: она из низших слоев населения. Скорее всего служанка или вовсе рабыня, впавшая в немилость своего господина.