Он резко проводит рукой по волосам.
- Знаешь, что самое паршивое? - спрашивает тихо. - Не то, что тебе врут. А что все верят. Даже те, кто вроде бы тебя знает…
Я не сразу нахожу слова.
И только потом, будто на автомате, кладу ладонь на его руку.
- Я не верю, - говорю тихо. - Не в это.
Он смотрит на меня долго, внимательно.
- Почему?
- Потому что… я видела, как ты смотришь на людей. Так не смотрят те, кто способен сделать больно.
Он чуть приподнимает уголок губ.
- Ты чертовски плохой психолог, Ксю, и совсем не разбираешься в людях.
- Зато хороша в интуиции.
Тишина снова заполняет пространство, но теперь она не тягостная, а будто наполненная чем-то живым, доверием, опасным и новым.
Глеб не двигается, только его пальцы чуть-чуть сжимают мои.
- Не рассказывай никому, ладно? - просит наконец.
- Не расскажу.
- Даже если спросит кто-то из твоих?
- Особенно если они.
Он кивает, и на секунду в его глазах мелькает то, что я раньше не видела - благодарность. Настоящая.
Когда мы закончили работу, в школе уже почти никого не осталось.
Окна темнели, коридор тянулся длинной, пустой полосой.
Я застёгивала пуховик, а Глеб молча ждал у двери, перекидывая рюкзак через плечо.
- Тебя подождать? - спросил, будто между делом.
- Нет, я сама.
- Да я всё равно в ту сторону, - хмыкнул. - Не надейся отделаться.
Мы вышли на улицу. Вечер был тихим, как будто город затаил дыхание. Легкий снег кружил в свете фонарей, ложился на его волосы, на ресницы.
Он шёл рядом, чуть впереди, и время от времени сбивал носком снег с бордюра.
- Странно, - сказала я вдруг.
- Что именно?
- Мы вроде как работаем над проектом, а мне кажется, будто… - я запнулась, не договорив.
- Будто что? - его голос был мягче обычного.
Я покосилась на него, но глаза сами упрямо не поднимались выше его подбородка.
- Будто это не совсем про проект.
Серов усмехнулся, тихо, с тем самым выражением, от которого у меня почему-то дрожат колени.
- А что тогда?
- Понятия не имею.
Глеб сделал пару шагов, потом остановился, развернулся ко мне.
Между нами - пар, дыхание и шорох снега.
- Ксю…
Он не договорил. Просто подошёл ближе, так, что я почувствовала запах его куртки, тёплый, немного пряный, с чем-то зимним.
- Ты всегда всё анализируешь, да? - спросил тихо.
- Это плохо?
- Это… в твоём стиле.
Он вдруг потянулся к моим волосам и стряхнул снежинку, словно случайно. Почти невесомо провел по краю шапки, будто пытаясь натянуть её ниже. Но рука задержалась чуть дольше, чем нужно.
Я не шевелилась.
Он тоже.
Мир, словно сузился до этого касания, до его пальцев, лёгких, но почему-то таких горячих, до стука сердца в висках.
И если бы не шум проезжающих машин, возможно, он бы всё-таки поцеловал меня.
Но реальность вернула дыхание в прежний ритм.
Он отстранился, сунул руки в карманы и с кривой улыбкой сказал:
- Не простудись, отличница. У тебя проект ещё не сдан.
- А ты не опоздай завтра.
- Не опоздаю, если ты будешь там, - парировал он и пошёл вперёд, не оборачиваясь.
Я смотрела ему вслед, чувствуя, как под ногами хрустит снег, а где-то под рёбрами, будто горит тихий, упрямый огонь.
Каждый шаг от него - неправильный, но я всё равно стою и смотрю.
И понимаю, следующая ошибка, которую мы совершим, будет самой настоящей.
Глава 21
Январь.
Ксю
Каникулы начались тихо, без привычного гудения школы, без звонков и спешки. Город был будто укутан в снежное одеяло, на крышах лежали мягкие сугробы, в воздухе пахло выпечкой и карамелью, а фонари подсвечивали пар, выдыхаемый прохожими.
Я думала, что смогу выдохнуть, отвлечься, но с самого утра голова была забита одним человеком.
Глеб.
Мы с ним всё ещё работали над проектом, ну, почти. Работа шла медленно, потому что каждый раз, когда мы садились рядом, внимание утекало куда угодно, только не в документы.
Он умел отвлекать. Даже молча. Его запах, лёгкий, пряный, с ноткой табака и чего-то сладкого, сбивал дыхание. Его ладонь иногда ложилась на край моей тетради, ближе, чем нужно. Его голос звучал низко, когда он шептал:
- Ксю, ты вообще слушаешь?
И я, конечно, не слушала. Совсем.
Вчера он написал:
Серов: «Пошли завтра на каток. Считай, сделаем перерыв в проекте».
Я долго не отвечала, но вечером всё равно стояла у катка, переминаясь с ноги на ногу, и ругала себя за то, что пришла.
Снег кружился в свете гирлянд. Воздух пах шоколадом и жареными орешками. Музыка играла где-то вдалеке, лёгкая, праздничная, будто из другого, более простого мира.
И вдруг знакомый голос за спиной:
- Я уж думал, ты не придёшь.
Обернулась, он стоял, засунув руки в карманы, в тёмной шапке, и снег таял на его ресницах.
- Просто размышляла, стоит ли доверять тебе коньки.
- Лучше доверить мне себя, - улыбнулся Глеб, протягивая руку. -Обещаю, падать будем вместе.
Я закатила глаза, но всё равно взяла его ладонь. Тёплую, широкую, уверенную.
Именно эту ошибку я совершаю снова и снова, протягиваю руку, зная, что отступить уже не получится.
На льду всё оказалось куда сложнее.
Он катался уверенно, легко, будто рождён для скорости и риска. А я… больше напоминала деревянную игрушку на колёсиках.
- Давай сюда, - он протянул мне руку. - Не бойся.
- Я не боюсь! - соврала, и тут же поскользнулась.
Глеб поймал мгновенно. Одной рукой, за талию. Прижал ближе, чем следовало бы.
От его пальцев по телу пробежала дрожь.
- Вот, - тихо сказал он, - теперь держи равновесие.
- Ага. С тобой это нереально.
- Тогда считай, что я усложняю тебе задачу.
Я выдохнула, чувствуя, как щеки горят, и вовсе не от мороза. Воздух пах чем-то сладким, может, его духами, а может, горячим шоколадом, который кто-то пил у бортика. Всё слилось в одну пульсацию - тепло, лёд, музыка, его руки.
Мы катались долго. Смех, снежинки, касания, слова, которые уже ничего не значили, потому что всё сказано было глазами.
Когда он обнял меня, будто случайно, поправляя шарф, я почувствовала, как мир перестаёт быть холодным.
- Не замёрзла?
- Нет, - ответила тихо.
На самом деле всё тело горело.
Мы сидели у бортика, пили какао из картонных стаканчиков.
Он что-то рассказывал о друзьях, о том, как не умеет праздновать Новый год, о том, что не любит толпу.
Я слушала и ловила себя на том, что хочу узнать больше. Всё. Почему он прячется за сарказмом? Что у него за история? Почему глаза иногда становятся такими пустыми, будто он смотрит не на меня, а сквозь.
- Глеб, - сказала я вдруг. -
- М?
- Ты думал, что будешь делать после школы? В смысле, куда планируешь поступать… осталось всего полгода, - осознание, что время неумолимо бежит вперед, ударило вдруг, как обухом по голове.
Я так ждала, чтобы этот года быстрее закончился, а теперь хочу поставить всё на паузу. Задержаться в этом мгновении. Прочувствовать как следует… прожить его ещё раз. Пройтись с ним после школы до дома, смеясь над его шутками.
Он молчал долго, потом улыбнулся.
- К чему забегать так далеко вперед, отличница? Жить становится интереснее, если каждый новый день приносит тебе очередной сюрприз.
Я хмыкнула.
- Какой же ты самоуверенный.
- И всё же ты здесь, - он легонько толкнул меня плечом.
- Потому что нужно немного развеяться, прежде, чем продолжить проект.
- Конечно. Проект. - Он усмехнулся и тихо добавил:
- Только почему ты дрожишь, когда я рядом?
Я не успела ответить. Он наклонился чуть ближе, не торопясь, словно давая мне время отступить.
Я не отступила.
Только вдохнула запах какао, холода и него.
И когда его губы скользнули по моей щеке, у меня внутри всё оборвалось.
- Считай, это аванс за отличную работу над проектом, - прошептал он.
Я рассмеялась, тихо, почти беззвучно.
- Я же говорю самоуверенный, - повторила я.
- Зато честный.
…
Мы шли к остановке рядом, плечом к плечу. Снег падал крупными хлопьями, мир был тихим, почти нереальным.
Я чувствовала, между нами что-то сдвинулось.
Не просто игра, не просто притяжение.
Что-то живое, хрупкое и пугающе настоящее.
И когда мы попрощались, я обернулась.
Он стоял под фонарём, с руками в карманах, и смотрел мне вслед.
Снег ложился на его волосы, а на губах всё ещё была тень той самой улыбки, той, от которой внутри всё сжимается и переворачивается…