«А я - к твоей тишине.»
И от этих слов всё внутри стало светлее, чем должно было быть в середине зимы.
…
Утро пришло слишком рано.
Я почти не спала, не потому что не хотелось, а потому что каждое закрытие глаз возвращало меня туда, в тот вечер.
К свету настольной лампы. К его рукам на клавиатуре. К этой тишине, в которой всё уже случилось, но никто не произнёс.
Телефон лежал на подушке.
На экране, последнее сообщение от него: «А я - к твоей тишине».
Я перечитала его, наверное, раз двадцать.
Глупо. Но не могла иначе.
На кухне пахло блинчиками и утренним морозом из приоткрытого окна.
Бабушка возилась с творогом для начинки, и мельком взглянула на меня:
- Опять всю ночь за проектом?
- Ага. Почти доделали.
- Молодцы. С кем ты там работаешь?
- С Серовым.
Она подняла взгляд.
- Это, который хулиганил осенью? – бабушка приподняла бровь.
Я чуть не подавилась глотком горячего чая.
-Уже нет, - выдохнула я. - Он… другой.
- Все они «другие», пока не докажут обратное, - ворчливо продолжила бабушка.
Я улыбнулась натянуто, но внутри защемило, потому что она права, я тоже когда-то так думала. И всё ещё пытаюсь держаться за эту уверенность, будто за спасательный круг.
Днём мы переписывались в основном по проекту.
Серов: «Проверь звук на третьем ролике. Слегка хрипит.»
«Исправлю вечером».
Серов: «Ты занята завтра после обеда?»
«Пока нет. А что?»
Серов: «Может, загляну, покажу фишку с переходами?»
Я посмотрела на экран и долго не отвечала.
Пальцы зависли над клавиатурой, а внутри будто два голоса:
один - «согласись, ты же хочешь»,
другой - «остановись, ты слишком быстро к нему привыкаешь».
«Хорошо. После семи».
Отправила. И сердце, будто предатель, ударило сильнее.
…
Вечером я долго убиралась, хотя он вряд ли обратил бы внимание на разбросанные книги или плед на кресле, но мне хотелось, чтобы всё было… правильно.
Наверное, потому что это больше не просто работа.
Я ловила себя на мысли, что с ним я стала какой-то другой, мягче, внимательнее, живее.
И это пугало, потому что если человек способен менять тебя, он получает власть, которой ты не планировала делиться.
Перед тем как он пришёл, я стояла у окна и смотрела, как падает снег.
Каждая снежинка, словно короткая пауза между мыслями.
А потом - звонок.
И всё снова ускорилось.
Я открыла дверь, и Глеб стоял там, в чёрной куртке, с ноутбуком под мышкой и тем самым взглядом, который всегда ставит меня в тупик.
Не наглый, не вызывающий, как раньше. Просто… тёплый.
И в этом тепле я впервые за долгое время перестала мёрзнуть.
Этим вечером мы почти не говорили о проекте.
Больше смеялись, перебрасывались фразами, вспоминали случайные моменты из школы.
В какой-то момент меня осенило, привычная дистанция растворилась.
Глеб сидел рядом, и между нами не было ничего, кроме дыхания и шороха клавиатуры.
- Странно, - сказал он, не отрывая взгляда от экрана. - Обычно я быстро устаю от людей.
- А от меня - нет? – захихикала я, готовясь услышать очередную колкость, или шуточку. Я стала к ним привыкать, они мне стали даже нравится.
- Пока нет.
- Пока - не очень обнадёживающе…
- А может, наоборот. Это значит, что я хочу, чтобы «пока» длилось дольше. - Я улыбнулась, но не ответила, потому что каждое слово могло разрушить хрупкое «сейчас».
Позже, когда он ушёл, я снова сидела в темноте комнаты, прижимая к груди маленькую, пушистую подушку, и думала, что всё это похоже на снег за окном, падает тихо, красиво, и невозможно поймать момент, когда это начинается.
Просто, однажды, ты просыпаешься утром, а земля уже белая… Всё произошло за одну ночь…
Глава 24
Февраль. На грани…
Ксю
Январь заканчивался тихо, без праздников, без хлопушек и особого веселья.
После каникул школа, будто замедлилась, все ходили сонные, закутанные в шарфы и огромные пуховики oversize, но у меня внутри, словно поселилось что-то живое, новое, тёплое.
Каждый вечер ловила себя на том, что жду сообщения от Глеба. И оно всегда приходило.
То короткое «ну что, не спишь?», то фото с глупой подписью вроде «мозг кипит, но ещё живой».
Сначала, мы переписывались о проекте, потом - ни о чём, и обо всём одновременно.
О фильмах, музыке, детских привычках, нелепых мечтах.
Так незаметно разговоры растянулись до двух ночи, и даже когда темы иссякали, мы просто оставались на линии, слушая дыхание друг друга.
Иногда Глеб включал тихую музыку, и я слышала, как он что-то чертит карандашом, комментируя: