- Если я что-то не так сделала… скажи, - выдохнула наконец.
- Ты ни при чём.
- Тогда почему ты отдаляешься? - Он промолчал.
Только экран мигнул, отразив в его зрачках бледный свет.
Позже, когда Глеб ушёл, я долго держала в руках телефон.
Писала и стирала.
«Ты ведь не такой, правда?»
Следом:
«Если не хочешь говорить - я пойму».
И снова стирала.
Наконец просто написала:
«Добрался до дома?»
Ответа не было.
Снег за окном падал тихо, равномерно.
Я сидела в темноте комнаты, укутанная в плед, слушала, как тикают часы, и чувствовала всё… наши разговоры, звонки, споры, смех, они, будто таяли, как снег превращаясь в капельки воды, которые стекали по стеклу, но где-то глубоко внутри внутренний голос шептал:
Он не мог просто взять и исчезнуть. Не мог.
Ночь выдалась ужасной. Я долго ворочалась в кровати, пытаясь побороть бессонницу, и когда все же удалось это сделать, мне приснился каток.
Я стояла на льду, холод подступал ко мне со всех сторон. Я поёжилась, вдруг, кто-то взял меня за руку.
Пальцы были холодные, но от этого прикосновения становилось теплее, чем от солнца.
Я знала - это он. Но, как только обернулась, никого уже не было. Только белый свет и тишина.
…
Прошла неделя.
Семь дней без звонков. Без «не спишь?». Без «слушай, а что если сделать по-другому?».
Пыталась убедить себя, что всё нормально, что, может, он занят, устал, просто перегорел, но каждый раз, когда экран телефона оставался пустым, в груди, словно зияла огромная дыра, от которой становилось ужасно холодно.
В пятницу на последнем уроке учительница объявила:
-Команды, не забудьте, через неделю черновой вариант видео. Кто не успеет, минус балл.
Я поймала на себе взгляд Глеба. Он сидел у окна, хмурый, но всё же кивнул - мол, понял.
Это был наш первый зрительный контакт за неделю.
И в нём было всё, усталость, сожаление и что-то ещё…
Слишком живое, чтобы назвать безразличием.
Мы встретились в медиаклассе после урока.
В кабинете была полутень, только голубой свет монитора разливался по столу.
Глеб молчал. Я - тоже.
Тишина была такая плотная, что без труда можно было услышать, как вентилятор в системном блоке вздыхает пыльным воздухом.
- С чего начнём? - тихо спросила я.
- С титров.
- Ладно, - кивнула. - Я придумала вариант.
Включила видео. На экране - лица наших одноклассников, кадры из школы, смех, фрагменты из интервью.
Музыка мягко ложилась на картинку, и я ждала хоть какой-то реакции.
Но Глеб лишь нахмурился.
- Слишком лирично.
- А что не так?
- Это не документалка, это мелодрама, - я резко обернулась.
- А в этом есть что-то плохое? Мы же не сухие факты сдаём.
- Просто… - Глеб провёл рукой по волосам. - Не знаю. Всё слишком… красиво. Нереально.
- Так, может, это и есть реальность, если захотеть её увидеть? - вырвалось у меня от обиды.
Он поднял взгляд, наши глаза встретились. Долгий, неподвижный миг.
Я испугалась от того, как в груди начинает биться что-то слишком громко.
- Почему ты вдруг отстранился? - спросила почти шёпотом.
- Потому что так проще.
- Кому проще?
- Тебе.
- Перестань решать за меня! – Не сдержалась. Слова прозвучали слишком громко.
Глеб резко встал.
- Ксю, я не хочу, чтобы ты из-за меня…
- Из-за тебя что? - поднялась следом. - Чтобы я чувствовала? Чтобы мне не было всё равно? Поздно. - Он замер.
Между нами - всего шаг.
Я дышала быстро, он слишком тихо. Время, будто замедлилось.
Глеб сделал шаг ближе, меду нами осталось только наше дыхание, его рука чуть дрогнула, будто хотел коснуться меня, но не решился.
- Я не могу, - прошептал он. - Ты не понимаешь.
- Тогда объясни, - он усмехнулся, коротко, нервно.
- Всё, что я трогаю, потом ломается... – в голосе столько боли.
- Может, не всё, - подняла глаза.
В этот миг всё остальное исчезло, стены, свет, шум улицы.
Только наше дыхание, сбившееся и горячее.
Глеб потянулся ко мне, медленно, словно боялся разрушить момент. Расстояние между нами меньше вдоха, меньше слова.
Но дверь открылась…
На пороге стояла уборщица с ведром.
- Ой, вы ещё тут? Я закрывать собиралась.
Глеб отпрянул, а я быстро отвела взгляд, чувствуя, как жар пожирает моё лицо.
- Мы… уже уходим, - сказала торопливо, вынимая флешку.
На улице было тихо.
Снег шёл густо, и фонари растворялись в белом мареве.
Мы шли рядом, не глядя друг на друга, а когда дошли до моего дома, он всё-таки остановился.
- Ксю…
- Не надо извиняться, - перебила. - Просто… не исчезай. Ладно? - Он кивнул.
И это кивок был важнее любых слов.
Позже, лёжа в кровати, прокручивала всё снова и снова.
Эти сантиметры между ними.
Этот взгляд.
Этот сдержанный, но такой явный порыв.
Если это чувство уже проникло в наши тела, то остановить его - невозможно…