После экскурсии нас отпустили гулять по парку.
Солнце клонилось к закату, воздух был прозрачный, будто его можно было пить.
Ребята где-то впереди смеялись, устраивали фотосессии у пруда.
Мы с Глебом остались на старом мосту. Под нами шумела вода, солнце отражалось в каплях, как в крошечных зеркалах.
- Как будто всё настоящее, - сказала я.
- А разве обычно не настоящее? - Я посмотрела на него.
- Иногда кажется, что всё происходит не со мной.
- А со мной наоборот, - тихо ответил он. - Только рядом с тобой всё становится реальным.
От его слов где-то под рёбрами всё потеплело.
Он стоял близко, и ветер играл его волосами. Я видела, как на скулах дрожит тень улыбки.
- У тебя глаза всегда меняются на солнце, - сказал Глеб, глядя прямо мне в глаза. - Когда злишься - серые. Когда молчишь - светло-голубые. А сейчас… даже не знаю.
- И какой вердикт?
- Опасные.
Я рассмеялась, но смех оборвался, когда он шагнул ближе.
Ещё чуть-чуть, и наше дыхание смешалось…
- Глеб… - прошептала я.
- Что?
- Это плохая идея.
- Знаешь, - сказал он вдруг, глядя в сторону воды, - иногда мне кажется, что всё это временно. Как будто вот сейчас хорошо, а потом опять всё пойдёт под откос.
- Почему ты так думаешь? - Он пожал плечами.
- Потому что я умею портить даже то, что важно.
Я посмотрела на него.
- Может, просто не с теми пытался.
Он усмехнулся.
- А с тобой?
- Со мной ты стараешься, - выдохнула я.
Он замер.
Повернулся, посмотрел прямо, слишком близко, слишком долго.
Мир будто остановился.
Только ветер шевелил ветви, да где-то далеко смеялись ребята.
И в следующую секунду, его ладонь легла мне на щеку.
Тепло. Мягко. Без слов.
Поцелуй случился как дыхание.
Простой, тихий, настоящий.
Медленно, осторожно, будто он боялся, что я исчезну.
Ни фоновой музыки, ни идеального кадра, просто момент, в котором всё совпало.
Вкус ветра, запах весны и его пальцы, чуть дрожащие у моего лица.
Сначала всё внутри сжалось, потом разжалось, расплескалось теплом. Я не думала, не анализировала. Просто чувствовала. Его руки. Его дыхание. Его вкус - чуть горький, чуть солёный, как весенний воздух.
Когда он отстранился, я всё ещё стояла с закрытыми глазами.
Глеб выдохнул и отступил на шаг.
Оба не знали, куда смотреть.
Я впервые видела Глеба таким растерянным.
- Ксю…
- Не говори ничего, - перебила я.
- Просто… дай немного времени.
Он кивнул.
…
Дорога обратно была тише.
Ребята смеялись, обменивались фотографиями, жевали чипсы.
Я сидела у окна, смотрела на закат.
Автобус гудел ровно, убаюкивающе.
Глеб сидел через проход, слушал музыку в наушниках, но время от времени наши взгляды пересекались. И каждый раз, когда это случалось, я отворачивалась, делая вид, что рассматриваю облака.
На остановке у школы я вышла первой.
Ветер пах апрелем.
Глеб догнал меня, сунул руки в карманы.
- Ксю, - сказал он. - Если завтра всё будет, как обычно, я не обижусь.
Я повернулась.
- А если не как обычно?
Он усмехнулся:
- Тогда я, наверное, перестану притворяться, что не схожу по тебе с ума.
Я молчала.
Просто смотрела на него и знала, больше нет пути назад.
Между нами повисла тишина.
Но это уже не была холодная тишина недосказанности.
Это было что-то другое.
То самое, что начинается после первого настоящего поцелуя.
Дома всё казалось слишком обычным.
Зелёный, остывший чай в кружке, свет лампы, книга на столе.
Только губы всё ещё помнили тепло.
Я прикоснулась пальцами к коже и выдохнула.
Весна вошла в меня окончательно.
И сколько бы я ни старалась сделать вид, что ничего не изменилось, всё уже было иначе.
Глава 29
Ксю
Воскресенье начиналось тише обычного.
Воздух стоял прозрачный, будто город наконец выдохнул после шумной недели. Сквозь лёгкую, почти невесомую тюль в комнату пробивался мягкий, золотистый свет.
Я лежала на спине, скомкав подушку под головой, а лучи утреннего, весеннего солнца нежно щекотали мою щёку. Так захотелось раскрыть окно, впустить наконец, в эту комнату больше воздуха, впустить перемены не только в спальню, ни и в свою жизнь…
Потому что увствовала, что сердце уже бьётся как-то не так. Не ровно. Не спокойно. Слишком живо. Слишком гулко.
Вчера всё перевернулось.
Мне казалось, что это был сон. Или фильм, который поставили на паузу перед самым финалом. Воспоминания перескакивали, как кадры в замедленной съёмке: автобус, разговоры, смех, ветер, солнце, его рука рядом на перилах старого моста.
А потом - тот самый момент. Сердце в груди замерло на секунду, а потом резко сделало головокружительный кульбит.
Когда он посмотрел так близко, будто хотел разглядеть меня до последней веснушки, до последней складочки в уголках глаз, когда я жмурилась от ярких, тёплых солнечных лучей.
Когда перестала думать, просто позволила всему случиться.