- Привет, - голос звучит глухо.
- Привет. - Отражает он.
Пульс бешено скачет, вибрируя под тонкой кожей, там, где видны синие венки, как реке на картах по географии.
- Ксю, - выдыхает он, будто это слово само даёт ему воздух.
- Почему ты пропал? - голос срывается.
- Всё было… сложно. Но я должен был увидеть тебя. - Он делает шаг ближе.
- Я слышал, ты помогла мне с камерами.
- Я просто… не могла иначе.
Он тихо усмехается:
- «Просто». Ты вообще понимаешь, что могла нарваться на проблемы?
- Зато теперь все знают, что ты не виноват.
- Это только благодаря тебе. - Он смотрит долго, прямо, без защиты.
И я вижу в его взгляде не мальчишку, который всегда отшучивается, а человека, который устал прятаться.
Он говорит не громко, но каждая фраза будто проходит сквозь кожу.
Между нами всего пара шагов.
И это расстояние кажется невыносимым.
- Я боялся, что ты испугаешься, продолжил он. - Что подумаешь, будто я…
- Я не испугалась. - Он хрипло выдохнул, провёл рукой по затылку, будто не знал, куда себя деть.
- Знаешь, всё это время я думал, что мне всё равно. Что я смогу держаться отдельно, пока всё не закончится. А потом понял - не могу.
Глеб делает ещё шаг.
- Ты для меня… - он замолкает, будто подбирал слова. - Ты, как тот свет, Ксю. Который пробивается даже сквозь тучи. И, наверное, это глупо звучит, но я… я влюбился.
Слова ударили, как ток. Сильный разряд прошёл сквозь моё тело от макушки до пят, и ушёл прямо в землю.
Просто и честно.
Без прикрас.
Шаг. Один. Второй.
И вот он рядом, совсем близко.
Поднимаю глаза.
Глеб стоит так близко, что я вижу, как дрожат его ресницы.
Он касается моей щеки, будто боится, что я исчезну.
По коже бежит холодок, а потом тепло, расползающееся огромной волной.
Мир будто останавливается.
Фонари дрожат в лужах, откуда-то доносится лай собаки, и сердце гремит громче любого майского ливня.
И в следующее мгновение его губы касаются моих - осторожно, неловко, как будто он впервые делает что-то запретное, но до невозможности правильное.
Это не был тот поцелуй из фильмов. Это был тихий поцелуй, как обещание.
На вкус немного дождя и чего-то тёплого, домашнего.
Мир становится тише.
Я чувствую, как его пальцы скользят по моей щеке, как между нами исчезает воздух.
И вдруг понимаю, вот она, настоящая весна.
Не та, что с сиренью и солнцем, а та, что рождается внутри.
…
Мы сидим на лавке у дома, а Глеб крепко держит мою руку.
- Завтра экзамен, - шепчет он.
- Технически - уже сегодня.
- Отлични-и-ица, - тянет он, рокочущим смехом.
Ветер чуть шевелит наши волосы, а где-то над домами сереет небо.
- Глеб…
- Что?
- Спасибо, что пришёл. - Он улыбается.
- Спасибо, что поверила.
Мы сидим до тех пор, пока на небе, у самой кромки горизонта не начинает алеть заря.
Потом он медленно поднимается с лавки и произносит:
- Иди, тебе надо выспаться. - Я киваю, но не отпускаю его руку.
- Ещё чуть-чуть.
Глеб тихо смеётся, и этот смех мой новый любимый звук.
Смотрю, как он садится на байк и отъезжает, пока огонёк фары не растворяется в предрассветной мгле.
Остаток ночи, или раннего утра я так и не смогла уснуть.
Лежала, уткнувшись в подушку, и вспоминала каждый его взгляд, каждое слово.
А где-то за окном снова шелестел дождь, тихий, ласковый, уже без грозы.
И я была уверена, что это не конец, а начало.
Пусть впереди экзамены, нервы, взрослая жизнь - всё это потом.
Сейчас есть он. Есть я.
И где-то между нами дыхание весны, которая всё ещё держится за воздух.
Утро…
Будильник орёт в 7:45.
Голова гудит, но внутри спокойно.
На столе лежат конспекты и листок с надписью:
«После грозы всегда тише».
Я улыбаюсь.
Может, и правда, гроза нужна, чтобы воздух стал чище.
Чтобы понять, кого ты действительно ждёшь.
Где-то там, в мире за окном, нас ждали экзамены, прощальные фото, звонок последнего мая.
Но я знала, что бы ни случилось потом, в моей памяти навсегда останется этот вечер - мягкий, как шелест листвы, и его голос, тихий, но уверенный:
«Я влюбился.»
И может, всё ещё впереди.
А может, это и есть тот самый момент, с которого начинается что-то настоящее.
Не буря, не гром,
а утро после грозы…
Глава 34
Ксю
Июнь. Прощай школа.