Сейчас чувствую себя так, словно сам нахожусь под действием алкогольного опьянения.
Она кидает в меня убийственный взгляд, и я понимаю, игра только началась.
Улица шумит так, будто сама живёт отдельной жизнью, баскетбольный мяч бьётся о землю, парни переговариваются, кто-то орёт «давай-давай!».
И вот, момент истины.
Сашка даёт ей пас. Она ловит. Все, затаив дыхание, смотрят, будет ли снова промах?
Ксю выдыхает и, словно забыв обо всех, делает бросок.
Мяч взлетает, бьётся о щит… и падает прямо в кольцо.
На площадке взрывается громкий гул.
Парни свистят, кто-то хлопает. Смотрю на неё, она стоит, прижав ладони к щекам, будто сама не верит, что сделала это.
И в этот момент я понимаю, она только что забила не просто мяч. Она доказала всем, и мне тоже, что у неё стальные нервы.
Подхожу ближе, наклоняясь к самому уху:
- Молодец, Отличница. Но теперь ты в игре. И назад дороги нет.
Она отшатывается, но глаза горят так же ярко, как прожекторы по периметру площадки .
Это только начало…
Глава 5
Ксю
В коридоре стоит тот самый гул, от которого хочется зажать уши ладонями. Звонок ещё не прозвенел, но все уже переговариваются, и я слишком отчётливо улавливаю знакомые слова.
«Серьёзно, она?»
«Да ладно, просто повезло…»
Я ускоряю шаг, будто пытаюсь от них убежать, но эти пересмешки всё равно липнут ко мне. Хочется раствориться в бетонном полу, стать невидимой, но вместо этого я держу голову прямо, будто мне вообще всё равно.
А потом появляется ОН. Глеб.
Не то чтобы я ждала. Но стоило ему войти в коридор, как воздух тут же стал гуще. Его хлопки по ладоням с пацанами звучат громче, чем смех вокруг.
- Ну что, - тянет, нарочно громко, чтобы все слышали.
- Наша Отличница вчера прямо-таки сенсацию устроила. Забила один мяч. Случайность года!
Как я могла подумать, что он нормальный?
Обида, унижение, злость… я чувствую сейчас всё…
Смех взрывается, будто по команде. Щёки вспыхивают, но я не показываю. Смотрю прямо на него и, скрипя зубами, отвечаю:
- Зато хоть раз у тебя кто-то мяч отобрал, - за грудной клеткой что-то отдает ноющей болью.
Парни за его спиной гогочут, кто-то орёт: «Серова уделали!». Но он не моргает, только ухмыляется шире.
- Осторожнее, Отличница. Я ж могу и отыграться.
Идёт дальше, будто меня и не было. А у меня внутри всё кипит.
…
На истории - кульминация. Тема дискуссии: «Что важнее для общества: порядок или свобода?»
Я люблю такие темы. Тут можно рассуждать, спорить. Я начинаю первой:
- Свобода - основа всего. Если у человека нет права выбирать, он не может быть счастливым. И никакой порядок этого не заменит.
Я говорю увлечённо, учитель кивает, класс слушает делает вид, что слушает, хотя по факту, все заняты своими, куда более важными делами… пока не встаёт он.
- Бред, - лениво бросает Глеб, сунув руки в карманы.
- Свобода - это хаос. Дай людям волю, они перегрызут друг другу глотки. Порядок, единственное, что держит всё.
- То есть, по-твоему, лучше жить по чужим правилам, чем быть самим собой? - поворачиваюсь к нему всем корпусом, и выпаливаю даже не успев подумать.
- По чужим? - он ухмыляется.
Нет, по сильным. Сильные диктуют. Слабые подчиняются. Вот и весь порядок.
- Глупость! - перебиваю его, забыв, что мы вообще-то на уроке.
- Герой - тот, кто идёт против правил, если они несправедливы.
- Герой? - он шагает ко мне, и мне кажется, что мы сейчас столкнёмся грудью.
Герой, тот, кого уважают. Кого боятся. А твоя честность? Никому не нужна.
В классе воцаряется тишина. Даже те, кто обычно сидит в телефоне, подняли головы.
- Знаешь, - произношу я сквозь стиснутые зубы.
- Может, ты и добьёшься того, что тебя будут бояться. Но уважать тебя всё равно не будут.
Кто-то громко: «Оооо!», и смех прорывается по рядам. Глеб замирает на секунду. Его глаза темнеют.
- Уважение - это для правильных девочек вроде тебя. Для тех, кто боится испачкаться, - он почти шипит, но не отводит взгляда.
- А настоящая жизнь грязная. И ты её не выдержишь.
Учительница хлопает по столу:
- Андреева! Серов! Достаточно!
Но мы уже не слышим. Мы будто сцепились невидимыми крюками.
Я стою, сжав кулаки, готовая доказать хоть всему миру, что он ошибается. Он, нависает надо мной, с той своей наглой ухмылкой, но в глазах мелькает что-то опасное.