…
На следующей перемене всё повторилось. Болтовня, смешки, чьи-то шепотки. И его появление в дверях, лёгкое, беззаботное.
- Освободите дорогу, пацаны, - сказал он нарочито громко, проходя мимо.
- Отличнице пора в храм знаний.
Толпа расступилась, Серега и Антон склонились по обе стороны от меня вытягивая вперед свои руки, будто стояли у края ковровой дорожки. Они и раньше были говнюками, но с приходом Глеба в наш класс, будто стали его пешками, выполняя беспрекословно всякую дурь…
Смех прокатился по коридору. А я стояла, будто вбитая в пол. «Видишь? Вот он какой. Снова унизил. Настоящий придурок!».
Но в ту же секунду заметила, его глаза даже, они даже не скользнули по толпе своих приспешников. Они задержались только на мне.
Улыбка - маска, а в глубине… что-то другое. Но я тут же оттолкнула мысль: «Не смей оправдывать его. Он именно такой, каким кажется».
Вечером я поймала себя на том, что наши обсуждения одноклассников с Машкой опять сводятся к этому Глебу. Да что же это такое? Будто он прописался в моей голове, чувствует себя там весьма комфортно:
- Ну а что, такие как он всё могут. Захотел, прогулял урок. Захотел выбрать себе объект для издевок - пожалуйста. А отец прикроет.
Слова сами складывались в готовый сценарий. А Машка со всем соглашалась и добавляла:
- Точно. Он же вечно на грани. Видела, как он с пацанами разговаривает? Будто главный у них. И главное, как за такой короткий промежуток времени он стал их лидером?
Я молчала, но внутри что-то неприятно ёкнуло. Потому что я видела. И вела себя так, словно собирала улики против него. Каждый его поступок, ещё одно доказательство.
Он подмигнул девчонке из параллели - «ага, позёр».
Сорвал урок математики, устроив перепалку с учителем - «вот, нахал!».
Просто не пришёл на первое занятие в понедельник - «всё ясно, прогулял».
Я словно настраивала сама себя: он плохой.
И, самое страшное, мне это даже нравилось.
На следующий день был урок алгебры. Сложная задача, которую весь класс сдался решать. Я сидела над тетрадью, пока остальные уже перешли на переписки в телефонах.
Долбаные интегралы, как же я вас ненавижу.
Мы же только вчера решали у доски похожий. Почему я я не могу вспомнить, как его решить.
Что за провалы в памяти? Надеюсь, это не ранняя деменция…
Нацарапав ручкой что-то отдалено напоминающее решение, я все же сдала тетрадь.
Прозвенел звонок, мы вышли подышать и проветрить мозги впереди нас ждал втрой урок… разбор полетов.
Кто вообще додумался ставить две алгебры подряд?
В классе стоял гул, мы нехотя рассаживались по своим местам, а учительница каждого вошедшего в класс мерила таким взглядом, будто она обладает способностями Медузы Горгоны и может заставить человека окаменеть.
Дальше посыпались фамилии, как из рога изобилия….
- Васнецов - плохо, Кирсанова - плохо, Кузнецова - ой Кузнецова... - она театрально закачала головой.
И вдруг услышала свою фамилию, внутри все оборвалось:
- Андреева. Молодец. Отлично.
Класс гулом зашевелился. Кто-то тихо присвистнул. И тут, конечно же, он.
- Ого, - протянул Глеб с задней парты, - у нас в классе реально есть мозг. А ну-ка, аплодируем Отличнице.
Смех.
Хлопки.
Учительница шикнула, но у меня горело всё лицо. Я чувствовала, как он смотрит. Как будто специально подкидывает дрова в мой полыхающий костёр.
И внутри снова: «Вот, видишь? Ты для него мишень. Он любит унижать. Ему плевать на тебя».
Но почему же его голос звучал не злобно, а почти… восхищённо?
Я оттолкнула эту мысль, сжав зубы.
Позже, в коридоре, я специально повернулась к нему, когда он проходил мимо.
- Знаешь, Серов, если ты думаешь, что всё сойдет тебе с рук, то ошибаешься, - за все десять лет школы я никогда не была, белой вороной класса, да, училась всегда хорошо, но это, будто не заботило моих одноклассников и только с появление Глеба, каждый считал своим долгом как-то задеть меня.
Он остановился, медленно повернув голову в мою сторону.
- А кто меня остановит? Ты?
- Да хоть и я.
- Ну попробуй.
И снова этот взгляд. И ухмылка. Всё вокруг будто расплылось, остались только мы вдвоём. В груди жарко и тесно. Я сжала кулаки и отвернулась первой, гордо задрав подбородок.
- Всё ясно, - услышала его за спиной.
- Отличница решила играть в правильность. Ну-ну.
Коридор взорвался хохотом. В горле пересохло, будто мне закинули туда битого стекла, живит скрутило в тугой узел. А в голове сложилось: «Он - отвратительный. Настоящий мудак. И я не стану больше обманываться».
…
Только вот ночью, когда я закрыла глаза, картинка сложилась иначе.