Но некоторые люди способны разрушать чужую жизнь, не отнимая ее. Так с Ангелой поступил Андрей. Так с ним грозят поступить еще не раз, если он сейчас же не придумает, как защитить тех, кто жив.
– Ты ведь знаешь, почему она умерла? – Парень не хотел подливать масло в огонь, но он должен был знать ответ.
– Марвел сказала мне, что вы стали жертвами нападения, в ходе которого она погибла.
Ангела безмерно радовался тому, что преподавательница смогла соврать, не вызвав подозрений. С другой стороны, это была правда. Прикрытая и приукрашенная.
– Мелла очень любила тебя, – шептала Фам, расслабляя плечи. – Пока ты лежал в больнице, она рассказала мне о том, что убежала, когда Андрей издевался над тобой. Ты пытался вступиться за сестру, когда тот мальчик напал на нее из-за ее прекрасных волос. Чувство вины из-за своего побега настолько ее мучило, что она решила сжечь волосы, но пламя не тронуло ни волоска на ее голове. И в тот момент она поняла, что ее способность – это огонь.
К глазам Ангелы подступили горячие слезы. Он не знал правды. Не знал, что происходило, пока его не было дома. Сейчас, спустя столько лет, после всего услышанного ему хотелось опуститься рядом с мамой на колени, заплакать и наконец высвободить рвущиеся наружу эмоции, но вместо этого он зажмурился, сдерживая поток слез.
– Ты ведь наверняка хотел скрыть от меня те издевательства, – Фам слабо улыбнулась, – но не знал, что Мелла все рассказала, а когда ты мне соврал, что шрам появился из-за тебя, я не стала докапываться до истины.
Послышался стук в дверь. На пороге стояла Марвел.
– Вы уже закончили? – бесцеремонно спросила она.
– Нет, – ответил Ангела.
– Да, – возразила Фам и поймала на себе непонимающий взгляд сына. – Сходи к Мелле и отнеси ей красные розы. Она очень их любила.
– Береги себя.
Ангела наклонился к Фам, обнял ее, поцеловал в лоб и только тогда вышел из палаты. Марвел, цокая каблуками, подошла к окну и устремила взгляд на темнеющее небо.
– В последнее время погода очень испортилась, – подметила она.
– Вы хотели поговорить со мной?
– Да. – Она обернулась к Фам. – Вы ведь не против, если Ангела на месяц покинет вас? Это для его же блага.
Каждая дата на могиле, попадавшаяся на глаза Ангелы, не оставалась незамеченной в его сознании. Это были цифры начала и конца жизни, и некоторые из них поражали своей близостью друг к другу.
Сжимая в руках букет красных, словно пламя, роз, парень прошел к ряду свежих могил и обнаружил место захоронения Меллы. Надгробная плита была белого цвета. Цвета, который никогда не шел ей. Выгравированные на камне дата и имя оставляли на сердце глубокие раны, от которых хотелось плакать. Но Ангела невольно подумал, что будь девушка жива, она сказала бы: «Плакса».
– И что с того? – вслух сам себе ответил подросток, растирая мокрые глаза.
Он опустился на мягкую землю и провел рукой по рыхлой почве, словно пытался что-то почувствовать. Фольга зашелестела, как обертка конфеты, когда он опустил букет рядом с горой других цветов.
Вставать с колен ему не хотелось. Ангела думал, что если сейчас поднимется, то с него спадет тяжелая ноша вины, и это будет означать начало новой жизни. Ему хотелось подольше побыть в роли виновника, подольше поносить этот груз, вновь и вновь вспоминая о сестре. Он не слышал шелеста деревьев, воя холодного ветра и даже не сразу почувствовал, что теплая рука опустилась ему на плечо, пробирая его до дрожи и пробуждая в Ангеле необъяснимый трепет.
– Рей, – едва слышно произнес он, встав и повернувшись к другу.
На лице Рейдена сожаление пряталось за слабой улыбкой, печально говорившей: «Все хорошо». Ветер шевелил его волосы, но добрые глаза оставались неподвижны.
– Как ты?.. – начал было он.
Эрар не дал ему закончить: мертвой хваткой он вцепился в него и громко зарыдал, сжимая рукава легкой куртки. Он плакал так жалобно и по-детски, что Рейден, сам того не замечая, улыбнулся и похлопал его по спине:
– Все хорошо. Все позади.
До Ангелы не доходил смысл этих слов. Снова и снова в его памяти всплывал труп друга.
23
Протяжный скрип качелей разносился по маленькому бетонному дворику. Тусклые лучи солнца, прикрываемые темными облаками, сочились сквозь потолок из решетки, чья тень в клетку разлиновала холодный пол.