Недостатки в вооружении и материально-техническом оснащении венгерской армии сказались уже во время смены. Об этом свидетельствует донесение полковника генштаба Ковача, которое он направил начальнику штаба группы армий «Юг». В донесении подчеркивалось, что наши 37-миллиметровые снаряды абсолютно непригодны для борьбы с советскими танками. Обещанные немцами противотанковые пушки мы так и не получили, как не получили и 81-миллиметровых минометов. Правда, немецкое командование по настоятельным просьбам начальника штаба венгерской армии передало нам двенадцать противотанковых пушек, но без инструкций и наставлений, так что мы даже не знали, как из них стрелять. Не лучше было наше положение с противовоздушной обороной и авиацией. Когда мы напоминали немцам об их обещаниях, они только сердились.
Настроение у меня было скверное, к тому же сведения, которые мы стали получать от частей после прибытия в Курск, были нерадостными. Я принимал участие во встрече полковника Шоймоши с представителями немецкого авиационного командования, которое отвечало за противовоздушную оборону частей, находящихся в Курске и его окрестностях. Приняли нас и на этот раз с традиционной немецкой вежливостью, граничащей с холодностью.
— Господин полковник, — начал командующий немецкой авиацией, — как не неприятны нам налеты русской авиации, должен вам сказать, что превосходству русских в воздухе очень скоро придет конец. Возможно, даже завтра к нам прибудут новые части истребительной авиации, и тогда мы сможем отвечать на каждый воздушный удар русских ответным сокрушительным ударом.
И если полковника Шоймоши эти слова в какой-то степени утешили, то меня — нисколько. Мои сомнения, как скоро показала жизнь, отнюдь не были беспочвенными. После визита немецких авиаторов я заехал в наш госпиталь (в Курске и его окрестностях участились случаи заболевания тифом). Рядовых, умерших от тифа, хоронили в братских могилах, офицеров — отдельно. По тому, как велась борьба против эпидемии, можно было предполагать, что умрет еще много солдат. Из госпиталя мы ушли в подавленном состоянии, так как врачи ничего обнадеживающего не говорили.
Через несколько дней на железнодорожную станцию был совершен воздушный налет. Немецкие зенитчики не смогли отогнать русские самолеты. Я почувствовал на собственной шкуре все прелести бомбежки, так как находился неподалеку от вокзала. Когда же я добрался до дому, Барта был уже там.
— Теперь-то мы уже точно знаем, почему немцы так торопили нас со сменой, — сказал он. — Капитан Конц дал прочитать мне телеграмму, направленную немецким командованием в штаб венгерской армии. Из телеграммы я узнал, что русские прорвали линию фронта под Харьковом. Наступление русских временно приостановлено, и немцы готовят контрнаступление. Кроме этого, капитан Конц сказал мне, что части 6-й венгерской дивизии успешно борются с партизанами и уже заняли три деревни.
Партизаны! Брянские леса! Эти слова прочно засели в нашей голове еще с тех пор, как проезжали через них по пути в Орел. Впоследствии мы не раз слышали их. После месяца пребывания на фронте нам стало ясно, что немцам партизаны доставляют очень много неприятностей. Советское военное командование прекрасно понимало, что нарушение немецких коммуникаций в значительной степени облегчит им, русским, ведение военных действий. Особенно активно действовали брянские партизаны, которые буквально не давали немцам покоя.
Наша 6-я дивизия и 4-й саперный батальон на собственном опыте познакомились с советскими партизанами, которые в борьбе против гитлеровских захватчиков сражались бесстрашно и мужественно. Есть, мне кажется, смысл рассказать об этом подробнее.
Как я уже упоминал, 6-я венгерская дивизия, используемая для борьбы против партизан, была подчинена немецкому командованию, а именно генерал-майору Агриколе. 15 мая 1942 года Агрикола отдал приказ командиру венгерской дивизии полковнику Гедри распорядиться, чтобы венгры вернули русским полицаям отобранное у них оружие, бинокли, велосипеды и конные повозки. В приказе говорилось и о том, что русские полицаи должны показать тех венгров, которые отбирали у них все это.
Собственно, кто такие эти полицаи? Немецкая жандармерия, разумеется, подбирала полицаев из числа лиц, которые были недовольны Советской властью и хотели сотрудничать с немцами. Немецкое командование использовало их для охраны дорог, мостов, для поддержания «порядка» в захваченных немцами районах, а также как доносчиков на тех, которые оказывали сопротивление оккупационным властям. Использовали полицаев и в операциях против партизан. Вооружены они были, как правило, советским трофейным оружием.