Получив приказ генерал-майора Агриколы, полковник Гедри назначил официальное расследование, но провести его было еще невозможно, так как батальон выполнял боевой приказ — вел борьбу с партизанами. Тогда полковник решил лично поехать в этот батальон и выяснить все на месте.
А дело было вот как. 15 мая одна рота венгерского батальона заняла село Сокол, а затем углубилась в лес, что к западу от села, для преследования партизан. Пока рота находилась в лесу, в село пришли какие-то русские с оружием и без оружия. У некоторых из них на рукавах были полицейские повязки, но документов никто не имел. Венгерские солдаты, разумеется, разоружили русских, а оружие собрали в одном месте. Поскольку задержанные называли себя полицаями, нужно было сообщить об этом немцам.
Между тем в селе начался пожар, часть отнятого у полицаев оружия сгорела. Воспользовавшись этим, полицаи стали требовать у немцев больше оружия, чем имели до этого.
Через несколько дней после этого инцидента к командиру венгерской дивизии прибыл немецкий связной офицер подполковник Шмаль и оскорбительным тоном потребовал вернуть полицаям оружие. Назвав венгерских солдат настоящими бандитами, он заявил, что от русских полицаев больше пользы, чем от венгров. Само собой разумеется, что командир нашей дивизии выгнал наглеца вон.
После долгих разбирательств инцидент закончился тем, что генерал-майор Агрикола был вынужден убрать подполковника Шмаля, а штаб 2-й немецкой армии издал особый приказ, в котором хвалил действия венгерской дивизии.
В этой истории с полицаями немцы оскорбили только достоинство венгерских солдат, но в случае, который произошел под Путивлем, они явились причиной того, что мы понесли тяжелые потери.
4-й саперный батальон под командованием подполковника Эдвина с четырьмя воинскими эшелонами направлялся в Воронеж. 14 мая немецкие железнодорожные власти, нарушив план перевозок, выгрузили первый эшелон на станции Путивль, а остальные эшелоны разбросали по соседним железнодорожным станциям. Узнав об этом, ответственный за перевозки по 4-му корпусу подполковник Кочиш распорядился, чтобы солдат направили в село Бурино, находившееся неподалеку от Путивля, или в сам Путивль, да и в последующем все грузы направляли бы тоже сюда.
О том, что случилось после этого, стало известно лишь из материалов военного трибунала. Оказалось, что немецкий генерал-лейтенант Нейман уговорил подполковника Кочиша разместить венгерские подразделения, прибывающие эшелонами, именно в районе Путивля, а ведь именно здесь партизаны действовали особенно активно. Местность в тех краях болотистая, кругом лес — партизаны чувствовали себя в таких местах превосходно. Никто не объяснил подполковнику Кочишу, как важна для немцев железнодорожная линия Гомель — Конотоп — Льгов — Курск, в охране которой должны были принимать участие и венгерские части. Если бы Кочиш знал это, он, разумеется, не согласился бы с генерал-лейтенантом Нейманом. После того как 4-й саперный батальон прибыл в указанное ему расположение, ему приказали восстановить взорванный мост через реку Сейм, поскольку паромная переправа не обеспечивала необходимых перевозок.
Командир саперного батальона послал целую роту в лес, километрах в пятнадцати от Путивля, на заготовку бревен. Партизаны как снег на голову свалились на эту роту, не встретив даже организованного сопротивления. Таким образом, 4-й саперный батальон понес тяжелые потери не без помощи немцев.
Вскоре после того как венгерский батальон расположился в окрестностях Путивля, в штаб батальона прибыл жандармский майор Байер и сообщил, что к северо-западу и северу от Путивля обнаружено крупное партизанское соединение численностью до трех тысяч человек, вооруженное минометами, противотанковыми орудиями, пулеметами. Это соединение намеревается нанести удар по Путивлю.
В это же самое время в двенадцати километрах от села, где находился венгерский саперный батальон, партизаны обстреляли из орудий одно село.
Получив тревожные известия о партизанах, командир саперного батальона выставил вокруг Путивля усиленные сторожевые посты и попросил подполковника Кочиша прислать для усиления артиллерийскую батарею. Части, расположенные в Бурине, были отозваны в Путивль. Осталась только охрана моста.
23 мая взвод самокатчиков двигался по дороге в село Старая Шарапоновка, чтобы не дать партизанам занять переходы через небольшую речушку. Для усиления самокатчиков командир батальона послал им еще один взвод. Ни в этот день, ни на следующий ничего особенного не произошло. Но в десять часов вечера командир взвода самокатчиков доложил, что он слышит со стороны болота шум падающих деревьев. Наверное, партизаны устраивают гать через болото, следовательно, они вот-вот перейдут в наступление. Одновременно он попросил помощи. Туда тотчас же послали подкрепление.