Полковник Шиклоши согласился со мной.
После недолгих дебатов было принято окончательное решение. В течение двадцатиминутной артиллерийской подготовки саперам необходимо было проделать проходы в минных полях противника, в своих минных полях проходы проделываются за сорок восемь часов до начала наступления ночью или днем, в зависимости от обстановки.
Выйдя после совещания на улицу, я едва успел сделать несколько шагов, как над головой неожиданно появились советские самолеты. Повесив в воздухе несколько осветительных ракет, русские начали бомбить город. Большинство бомб, насколько я заметил, было сброшено небезрезультатно. В городе сразу же начались пожары. Находясь в нескольких километрах от Курска, в штабе корпуса, расположенного в Беседино, мы догадывались о причинах ночной бомбардировки: в ту ночь через Курск как раз проходили части 7-й немецкой дивизии и приданные ей 71-й артиллерийский полк и 2-й смешанный артиллерийский дивизион. Вторая половина 6-й венгерской дивизии в ту ночь тоже через Курск направлялась в район Долгое — Беседино. Находились эти венгерские части всего в каких-нибудь четырех километрах от нас, и на их голову сыпались советские бомбы. Курск русские бомбили постоянно, и в последнее время ночные воздушные тревоги участились.
После этой беспокойной ночи мне не удавалось поспать ни утром, ни днем: в голове жила одна-единственная мысль, как сделать так, чтобы выработанный штабом план наступления остался в тайне и был выполнен. Мое беспокойство имело свои основания. Дело в том, что три немецкие дивизии 7-го корпуса должны были наступать на участке шириной двенадцать километров, в то время как меньшие силы нашего 3-го корпуса получили полосу для наступления шириной двадцать семь километров. Участок в пятнадцать километров приходился на долю нашей 9-й дивизии. К северу от города Тим он сужался до девяти километров, но, по существу, это направление было основным. В момент постановки нам задачи мы не располагали точными данными о противнике, но считали, что перед нашим участком фронта находятся примерно четыре полка и одна бронетанковая бригада противника. Сопоставляя с этими силами наши слабенькие четыре полка с приданными им батальоном самокатчиков двухротного состава и гусарским эскадроном, я прекрасно понимал, что необходимого для наступления превосходства в силах и средствах мы не имеем, а если допустить мысль, что русское командование может приказать бронетанковой бригаде контратаковать нас, то в этом случае нас ждет безусловное поражение.
Следующие несколько дней прошли относительно спокойно, если не считать визита инженер-подполковника Амбрози, прибывшего к нам в сопровождении группы немецких офицеров.
Я очень обрадовался ему: ведь вместе с ним я учился в политехническом. Не виделись мы давно, и теперь нам было о чем поговорить. С ним я мог спокойно поделиться своими опасениями относительно предстоящего наступления.
— Успокойся, — сказал мне Амбрози, — твои опасения напрасны, так как одновременно со 2-й венгерской армией начнут наступление и наши соседи справа и слева с тем, чтобы замкнуть кольцо окружения восточнее Старого Оскола и Синих Липяг. А затем уж мы не остановимся до самого Дона…
Хотелось верить Амбрози, поскольку факты и донесения, которыми мы располагали, были слишком противоречивы. В одном из документов штаба 2-й венгерской армии говорилось буквально следующее:
«Ввиду того что 3-й корпус не в состоянии вести наступление на столь широком участке, необходимо сосредоточить основные усилия на овладении главными опорными пунктами противника».
Этот документ полностью соответствовал действительности, однако, несмотря на это, штаб 2-й венгерской армии все же передал в распоряжение 7-го немецкого корпуса 101-й и 105-й артиллерийские дивизионы. Но посмотрим, что же говорилось дальше в этом документе:
«Наиболее сильное сопротивление противника (что, видимо, приведет к тяжелым потерям) ожидается на левом фланге 3-го корпуса».
Командование 2-й венгерской армии считало правильным передать 7-му немецкому корпусу после прорыва обороны русских зенитные дивизионы из 3-го и 4-го корпусов, чтобы укрепить должным образом систему противовоздушной обороны немцев. 7-й немецкий корпус усиливался еще и тем, что 6-я венгерская дивизия, находившаяся в подчинении этого корпуса, получала 75-миллиметровые противотанковые пушки, которые были в состоянии вести эффективную борьбу с русскими танками.