«Удивительно, — подумал я. — Этот человек может в течение нескольких недель спать по два-три часа в сутки».
Ночь снова была беспокойной. Едва забрезжил рассвет, как Шоймоши приехал за мной на «вездеходе». Не вылезая из машины, он поздоровался и приказал мне ехать вперед на «мерседесе» и внимательно смотреть на дорогу, чтобы не нарваться на мину. Нас ждали в штабе 9-й дивизии.
Сделав водителю знак трогаться, я приготовился смотреть в оба. Договорились, что водитель мгновенно остановит машину, едва я дотронусь до его руки. С минами шутить нельзя.
Минут двадцать мы ехали по грязи, затем свернули в сторону, на дорогу, связывающую Курск с Тимом, и дальше к Гнилинским Дворам, где и должны были находиться части 9-й дивизии. На месте деревень в небо поднимались только печные трубы.
«Здесь не может быть никакого штаба», — решил я про себя.
Миновали сгоревшую деревеньку. Ветер донес запах гари. Интересно, где же штаб?
Вокруг нет и признаков жизни. И вдруг, оглянувшись, я заметил, как мне машет рукой какой-то офицер. Оказалось, что штаб 9-й дивизии был так хорошо замаскирован слева от дороги под деревьями, что его заметить-то было нелегко. Оставив машины на дороге, мы направились к штабной палатке. Громкий голос командира дивизии генерал-майора Уйлаки гремел в палатке. Едва мы вошли внутрь, Уйлаки сразу же замолчал.
Забрав командира дивизии в свою машину, Шоймоши приказал ехать на местность, где днем шел бой. Проехав несколько сот метров, мы вылезли из машины и взошли на вершину холма.
Нашим взглядам представилась страшная картина: земля вся была взрыта воронками от снарядов, повсюду лежали трупы. Мы застыли на месте. Вот перед нами убитые: офицер и трое солдат. Я хотел взять у офицера личный знак, но его у убитого не оказалось: видно, санитары забрали. Это был прапорщик, наверное, командир взвода. На голове его виднелась большая рваная рана: от осколка снаряда или мины. Солдаты тоже были убиты осколками.
Командир дивизии, с сумрачным видом стоя рядом со мной, тихо пробормотал:
— Здесь лег весь мой первый батальон, в живых остался только старший лейтенант Корбули. Русские поставили на этом месте неподвижный заградительный огонь.
Мы проехали на машинах в лощину, по дну которой протекал ручей Становой. Километра через полтора перед нами вдруг появился, как из-под земли, шест с пучком соломы на конце. Я приказал немедленно остановиться. Мой водитель мигом остановил машину, но машина командира дивизии как ни в чем не бывало катила дальше. Кровь застыла у меня в жилах: ведь шест с пучком соломы означал, что здесь начинается минное поле. Между тем машина командира дивизии проехала метров пятьдесят и, чуть не сбив шест, остановилась. Все, кто были в машине, выпрыгнули из нее и бросились бежать к нам. Я медленно побрел к первой машине, внимательно глядя под ноги. Подойдя к машине, я не поверил своим глазам: она стояла между двумя рядами мин.
Командир дивизии и полковник начали кричать мне, что у шеста мина. Я объяснил им, что у шеста мины нет, а вот машина их действительно стоит между двумя рядами мин. Офицеры удивленно переглянулись. Коротко посовещавшись, мы решили, оставив машины, идти к гребню высоты.
Неожиданно послышалась стрельба. В стороне по склону высотки, прячась за кустами, бежали солдаты. Ноги мои словно приросли к земле. Что бы это могло значить? Через несколько минут все выяснилось. Оказалось, что батальон, который в боевом порядке продвигался вперед, неожиданно был обстрелян с фланга. Солдаты почему-то подумали, что это русские партизаны, и в страхе бросились обратно. Через несколько минут, однако, выяснилось, что это советский дозор открыл огонь по огневой позиции артиллерии, подняв панику в батальоне.
Полковник Шоймоши намеревался пройти на позиции 47-го пехотного полка, чтобы разыскать там командира полка Коздерку, но генерал-майор Уйлаки отговорил его, заметив, что Коздерку отправили в тыл: у него был припадок на нервной почве.
Таким образом, нас постигло разочарование: во-первых, нам не удалось побывать в первом эшелоне, а во-вторых, поразило то, что командир полка — и вдруг нервный припадок… Вот, оказывается, как выглядел на поле боя мой бывший преподаватель по тактике, который учил меня и моих товарищей воевать.
Однако нелегко было заставить Шоймоши отказаться от задуманного. Вскоре мы распростились с Уйлаки и пошли на передовую по направлению к Становому. На одной из высоток мы нашли строительную роту. Солдаты неохотно исследовали щупами землю: искали мины. Немного позади возился с пулеметом офицер, вместо того чтобы руководить этими поисками и давать нужные указания. Тут же стоял советский станковый пулемет «максим».