Секеи сообщил, что один батальон 9-й дивизии ворвался в город Тим. Я удивленно посмотрел на полковника Шоймоши, так как сказанное майором нисколько не походило на правду. Находясь на передовой, мы не слышали, чтобы в Тиме шел бой. Шоймоши решил на рассвете лично проверить правильность этого сообщения из штаба армии.
Однако в утреннем донесении от 2 июля ошибка уже была исправлена. В сообщении говорилось:
«Один батальон 9-й дивизии, достигший окраины Тима, попал под сильный минометный огонь, подвергся налетам неприятельской авиации и повернул от Станового восточнее».
Выходит, сведения о захвате Тима были неверными.
Для того чтобы внести эту небольшую поправку в приказ, мы с Шиклоши провели вместе целый день. Молча сели в машину и поехали в район Станового. Шиклоши, видимо, не в обиде на Шоймоши за то, что тот иногда забирает меня на целый день, а то и больше. Видимо, он уже привык к тому, что я «слуга двух господ». Бесспорно одно, что дружба с Шоймоши для меня что-нибудь да значит. Мне, например, нравятся его взгляды, откровенность, а Шиклоши?.. Он, конечно, прекрасно знает свое дело, но абсолютно безразличен мне.
Шиклоши прервал ход моих мыслей, спросив, как лучше проехать к мосту у Станового. Вчера участок возле него разминировали, обозначили подъезды и еще не разминированные участки местности. Скоро через этот мост пройдут механизированные части. Шиклоши доволен нашей остановкой и хорошим обедом, которым нас накормили в штабе.
Тем временем вернулся из поездки Шоймоши и его сопровождающие из Тима, который на сей раз был уже действительно взят нашими частями. Шоймоши тут же вручил мне приказ, который я должен немедленно доставить в Становое. Там надо навести порядок, чтобы колонны ни в коем случае не задерживались ни на мосту, ни на подступах к нему.
Подъехав к мосту, я услышал крики, ругань, скрежет металла. Творилось что-то невообразимое, сразу невозможно было разобрать, что к чему. Оказалось, что в колонну вклинились 210-миллиметровые немецкие гаубицы весом по двадцать тонн, а комендант переправы не разрешил их впускать на мост. Чтобы пропустить гаубицы, решили срочно усилить мост, но с таким расчетом, чтобы на мост въезжало только одно орудие. Усиленный дополнительными креплениями мест скрипел, стонал, но все же выдержал двадцатитонные гаубицы. Через два с половиной часа от пробки не осталось и следа. Счастье наше, что русские самолеты не обнаружили переправу и не бомбили ее.
После ужина старший лейтенант Дельхани рассказал мне историю захвата города Тим. Внимательно слушая Дельхани, я даже не подозревал, что вижу его в последний раз.
— Представьте себе, — рассказывал он, — рано утром мы с полковником Шоймоши прибыли в город и не нашли в нем ни одного венгерского или советского солдата. К востоку от города, правда, стояли венгерские дозоры. Как только мы подъехали к церкви, командир 22-го пехотного полка полковник Хайнал с небольшой группой конников въехал в город и водрузил на колокольне венгерский флаг. А полк в это время шел еще на Ефросиновку. Полковник Хайнал объявил себя «победителем» и начал хозяйничать в городе. И как это могло случиться? — спросил сам же Дельхани.
Все молчали.
— Оказывается, русские еще ночью сами оставили город!
Дельхани позабавил нас. Улыбка еще не сошла с моего лица, как меня вызвал Шоймоши.
— Слушай внимательно, Дани. В высшем германском командовании произошли изменения. 2-я венгерская армия будет теперь подчиняться не фон Боку, а фон Вейхсу, который уже сегодня подписал первый приказ по группе армий. Наша задача остается прежней: как можно скорее пробиться к Воронежу. Следовательно, 3-й корпус нацелен на Воронеж, а до него ни много ни мало сто километров.
Утром 3 июля наш штаб должен был передислоцироваться в Тим, для этого Шоймоши и послал туда Дельхани. Перед мостом водитель машины, в которой ехал старший лейтенант, решил сделать обгон, сбил указатель минного поля и подорвался на мине. Дельхани был смертельно ранен.
Днем 3 июля мы были в Тиме. 2-я венгерская армия двигалась вперед, к Воронежу. Западнее Старого Оскола советские войска попали в окружение и, отходя из района между реками Осколом и Доном, пытались вырваться. 48-й немецкий механизированный корпус прошел через Старый Оскол и неожиданно для русских вошел с ними в соприкосновение. Но точных данных о крупных перемещениях советских войск мы до сих пор не имеем. Нам было известно только, что между реками Тимом и Доном находятся механизированные и кавалерийские части русских. Из приказа, отданного 5 июля, мне стало ясно, что ждет от нашего корпуса командование армии. В ходе наступления от Курска к Дону немецкие и венгерские войска были введены в заблуждение командованием 40-й русской армии, которая сразу же начала отводить свои войска из-под удара.