Поехали дальше. Километров через десять показалась деревенька. Тишина, покой. Даже не скажешь, что здесь бушует война.
Мое внимание привлекла красивая овчарка. Она стояла на дороге, идущей через ржаное поле, и внимательно смотрела на меня. На мгновение из ржи показался человек, свистнул собаке, и тут же оба исчезли. Я успел заметить, что мужчина одет в гражданское пальто и галифе. Может, это был советский офицер, может, партизан.
Мы поехали дальше. В деревне у первого дома четверо мужиков ремонтировали гусеничный трактор. Я, как мог, растолковал им по-русски, что ищу венгерских солдат. Один из них повел меня к группе домов. Там в тени под деревьями отдыхали наши солдаты. Рядом стояли автоприцепы. Я разбудил водителя одной машины. Он вскочил:
— Господин капитан…
— Не докладывайте ничего, а лучше скажите, где ваш командир.
— Командир? Пожалуйста, я вас проведу. — Он повел меня к ближнему дому.
Мне навстречу вышел капитан Халаси. Он и удивился, и обрадовался моему появлению.
— Даника! Вот так встреча! А мне даже нечем угостить тебя…
— Пишта, поехали в штаб, там тебе дадут позавтракать и, возможно, еще «угостят» за опоздание. Нам сейчас очень нужны прицепы. Поспешим, чтобы добраться до штаба, прежде чем проснется Шоймоши.
Конечно, обратно мы ехали гораздо быстрее и спокойнее.
В штабе я сразу же доложил Секеи, что капитан Халаси с прицепами благополучно прибыл и теперь мы можем доставить нужное количество мин на передовую, разумеется, если есть горючее.
После доклада я долго плескался в большой бочке с теплой водой. Усталость как рукой сняло. Сменив белье и обмундирование, я отправился в штаб и узнал там, что наша 7-я дивизия вновь подчинена 7-му венгерскому корпусу. Задача — уничтожить противника, сосредоточившегося на плацдарме под Урывом. Боже мой, что же здесь произошло за мое столь недолгое отсутствие?! Ведь части 7-го венгерского корпуса находятся позади нас на расстоянии трехдневных переходов, бредут по пыльным дорогам. Пока они подойдут, судьба 7-й дивизий будет уже решена.
Я решил разыскать Шоймоши, только он один мог успокоить меня. Мне повезло: полковник был у себя, и даже не в плохом настроении.
— Ну, Дани, у тебя опять серьезные проблемы…
Я коротко рассказал Шоймоши о том, что слышал в штабе. Полковник кивнул:
— На войне как на войне. Привыкай ко всему. Слушай меня внимательно, но только я буду одновременно бриться и одеваться, не возражаешь?
Он пригласил меня сесть.
— Сначала я расскажу тебе о «черной пятнице» 7-й дивизии. В северной части излучины Дона, у населенного пункта Сторожевое, наш батальон пренебрег, так сказать, мерами безопасности, и потому нападение русских танков было для него полностью неожиданным. Солдаты подбили лишь один танк, мы понесли тяжелые потери. В то же самое время в юго-западной части излучины Дона два батальона нашего 4-го пехотного полка продвинулись в направлении Урыва. Таким образом, наша 7-я дивизия попала в клещи. Командир дивизии попросил у командира 120-го немецкого стрелкового полка подполковника фон Хорна артиллерийской поддержки и противотанковых пушек, но немецкий подполковник грубо отказался помочь нашей дивизии.
Из этого ты можешь смело сделать вывод, что 7-я дивизия 3-го корпуса понесла огромные потери из-за того, что наше командование, предоставленное самому себе, плохо знало обстановку. Ты ведь помнишь, как мы получили известие о том, что в излучине Дона сколько-нибудь значительных сил русских нет.
Хорошее «нет», черт бы их забрал! А отказ немецкого командования помочь нам окончательно решил участь дивизии. Фон Вейхс оправдывался тем, что, мол, 13-й немецкий корпус сам попал в критическое положение и потому никак не мог помочь нам. Правда, будем откровенны, частично наши потери объясняются нашей неопытностью и излишней доверчивостью. Но самое главное, фон Вейхс считает, что расхлебывать эту кашу в излучине Дона должны мы.
В этот момент в комнату постучали. Старший лейтенант Надь принес телефонограмму из штаба командующего.
— Прошу, господин старший лейтенант, зачитайте ее.
Старший лейтенант начал читать:
— «Штаб армии. 11 июля 1942 года, восемь часов. Довожу до сведения, что сегодня в десять ноль-ноль вместе с командиром 3-го корпуса прибываю на самолете в штаб корпуса. Генерал-полковник Яни».