Дверь отварилась и из полумрака помещения вынырнул старик, держа в руке связку ключей. Он посмотрел на меня своими серыми, потерянными глазами, грубые веки которых покрывали морщины и протянул мне руку с ключами. Улыбнувшись, я забрал их у него.
- Благодарю, я еще зайду к вам попрощаться.
- Конечно Эрик. Я буду сидеть здесь, пока не начнет смеркаться. - глубоким монотонным голосом, проговорил пожилой человек, все еще находившийся под моим влиянием.
Идя по аллее, я вдыхал аромат цветущей сирени, ее тонкий запах пронизывал все пространство, и он был прекрасен. Закрывая глаза, меня поглощала сладкая ностальгия по чему-то знакомому и бесконечно далекому. Но продолжалось это не долго, аллея быстро закончилась и предо мной оказался порог похожего на предыдущий, коттеджа. Поднявшись по невысоким ступенькам на крыльцо, вставляю ключ в замочную скважину, делаю пару вращений , металлическая дверь с выгравированными на ней странными узорами открывается. За ней проходил длинный, широкий коридор, в конце которого виднелась комната. Отчего то на секунду замерев, я не решительно вошел внутрь и сделав пару шагов, вдруг ощутил вызывающие в животе дискомфорт волнение. Сначала я не особо задумался откуда оно взялось, сегодня уже произошло достаточно что бы не обращать на такие мелочи внимание, но продвигаясь в глубь дома, к той комнате в конце коридора волнение усиливалось. Мимо меня проплывали, декоративные светильники встроенные в деревянные стены, пару дверей, заглянув за которые обнаружил ванные помещения, пару дорогих с виду шкафов, наверное сделанных под заказ. Еще в стене коридора был проход на второй этаж, в виде винтовой лестницы с крутыми ступеньками, по которым мне захотелось подняться, но до комнаты что была видна с порога дома оставалось пару метров и сначала нужно заглянуть туда. Я остановился, поднял руки перед собой, они дрожали. Какое-то время я наблюдал это явление, наблюдал тревогу внутри, а потом молния осознания пронзила мое существо. Эрик Браерс. Вдруг он еще жив, вдруг он просто крепко спал. Что же случиться если он проснется. Какая же трагедия может произойти. За много веков я с огромным усилием обрел хоть какую-то внутреннюю стабильность, но изначально фундаментом этой стабильности был отказ от предыдущей жизни. И если сегодня она откликнется где-нибудь в душе, если я все еще хоть отчасти тот человек, называвший себя Эриком, то каково это будет снова проснуться в полном одиночестве и заново отправиться в не имеющее края поиски себя. Промелькнула мысль о том, что-бы вернуться в хижину, переждать этот день там, но это было бы свинским малодушием и хоть я испытывал подавляющее волнение, так поступить не мог. Перешагнув порог я оказался в большом зале с высоким потолком.
По всей видимости это была гостевая, она располагала длинным кожаным диваном стоящем в самом центре, подле которого был письменный столик с небольшой стопкой каких-то бумаг, на против дивана весел огромный плоский телевизор, в его экране отражалась панорама всего помещения, от-туда оно выглядело немного пустоватым. Еще был шкаф, который тянулся во всю дальнюю стену, в нем было очень много полок и дверей, где-то стояли книги, где-то фотографии в красивых рамках, а за высоким дверями, как мне подумалось был гардероб. Я медленно прошел к дивану и сел рядом с письменным столиком, еще раз бросил взгляд на фотографии, но тут же одернулся, поняв что нужно сделать небольшую передышку. Я откинул голову на спинку, закрыл глаза и выдохнул. Пред невидимым взором проносились разные картинки, я не удерживал их и не запоминал, они были похожи на вагоны поезда, который проезжал мимо меня, стоявшего на заброшенном перроне. Только что пронесся образ моего пожилого соседа, беззаботно потягивавшего сигарету в тени знойного дня, потом я увидел смеющегося молодого человека, с румяным лицом и очень живыми глазами, сразу пришло в голову, что это Майк. Это озарение произошло очень естественно, я не приложил даже малейших усилий и это точно было моим воспоминанием, а не игрой воображения, но оно совершенно не произвело того, что я предчувствовал входя в эту комнату, хоть эта мизерная часть общей картины, но безразличие к ней ощутимо меня обнадежило. Похоже давно вставшие и заржавевшие шестеренки машины под названием "память", со скрипами но все же начинали вновь двигаться.