Я уже вышел на побережье и ступал по каменистому пляжу, океан успокоился, не большие голубые волны знакомо шумели, догоняя друг друга под ярким солнцем, а свежий прохладный ветер развивал расстегнутую рубашку. Деревянный дом стоит все на том же месте, приветствуя своего хозяина. Я смотрю на волны, на свою избу, на небо и солнце, только они были мне верны тысячи лет, всегда были со мной, были настоящими. Но сегодня мне предаётся их предать и оставить самим себе. Надеюсь все получиться. Подойдя к дому, я сел на скамейку, прилегающую к нему и пару часов бездумно смотрел на воду и небо. Впервые за многие годы, появилось странное чувство, вселяющее радость и страх, это чувство приближающихся перемен. С небольшим усилием, я все же смог насладиться привычным пейзажем и встал со скамейки, переместился к углу дома, что-бы последний раз взглянуть на величие деревьев гигантов, скоро начнёт садиться солнце и ночь заберёт себе этот мир, хотелось попрощаться. Ветер раскачивал ветви задевавшие облака и пламенные листья на них дрожали, наверное тоже прощавшись со мной. Я глубоко вздохнул грудью и медленно выдохнул, развернулся и пройдя скамейку вошел внутрь дома. Оказавшись в просторной, ясной комнате, разулся и прошел к кровати, рядом стоял письменный стол с ручкой и единственной тетрадью, это был мой дневник, в него я записывал все, что мне казалось интересным и значимым, так бывает, когда приходит мысль и тебе кажется что она что то значит, ты ищешь ей выражение. Я находил его в тетради. Забавно, но спустя какое-то время абсолютно все написанное кажется полнейшей глупостью, и это либо шизофрения, либо духовный прогресс, а поскольку диагноз поставить некому, надеюсь на второе. Сев на свое ложе, бледной рукой тянусь к тетради, открываю первую страницу и начинаю читать. ”история Эрика Браерса” это было мое имя, которое я получил при рождении, его дала мне мать, не помню как она выглядит, да и это неважно ведь человека считающим себя Эриком Браерсом уже очень давно не существует, и всего что с ним было связанно тоже, хотя эту строчку в дневнике написал он. Получается это было около тысячи лет назад, а тетрадь как новая. Из за этого всегда кажется, будто Эрик ещё жив, будто он просто оставил это место и куда-то ушёл, но я знаю что это не так. Пропускаю несколько листов... “Передаю привет тебе, знаю ты сейчас читаешь это и хочу сказать тебе не сдавайся, жизнь прекрасна. Если тебе будет плохо, то это временно, перетерпи, наступят моменты стоящие страданий, это закон. Все компенсирует друг друга. Добро и зло, печаль и радость, истина и ложь, это все концы одной палки.“ Дочитав послание самому себе, невольно улыбаюсь, то ли от глупости и наивности старого себя, то ли от умиления. Дальше следует ещё несколько случайных страниц, на которых нету ничего интересного, все-таки писал я это все не для того, что бы перечитывать, просто так лежала душа. Вот и сейчас захотелось выпустить гложущую меня думу.
Открываю чистую страницу, беру ручку и начинаю созидать символы из чернил "как считали самураи, истинна лишь смерть. Сегодня самое время это проверить, я всегда восхищался этими воинами, а сегодня стану одним из них, знаю я готов. Ко мне пришло полное осознание того, что не найду полноту здесь. Я выбрал путь исследователя и долго исследовал жизнь, теперь время исследовать смерть, жизнь без смерти, ничто. В моем сердце нет печали и тоски, оно стремиться к завершенности. Когда-то я хотел повеситься от страданий, это был другой человек, я нынешний умру ради открытия, это вызов. В этот раз это правильное решение. Хочу выразить уважение японским воинам, поэтому на закате этого дня совершу сеппуку". Орудуя ручкой на чистом листе, я не напрягал голову, слова рождались сами по себе, мои чувства становились частью тетради, обретая тело из символов, которые обретали тело из чернил. Закончив писать, я посмотрел в окно, солнце было невысоко над горизонтом, скоро будет закат. Закрывая тетрадь, на мое запястье упал оранжевый луч, в его глубоком свете плавали пыльники. Я наблюдал за их движением, и чувствовал спокойствие. Они появлялись из полумрака комнаты и двигались от одной границы света к другой, одни медленнее, другие быстрее, но все в итоге снова растворялись в тени. Пора начинать подготовку. Я встал с кровати, и окинул взглядом всю комнату, глаза ловили все детали, каждый угол и каждую щель, это все уже стало частью меня, даже немного печально оставлять на произвол эту серую ветхую избу. Медленно ступаю к двери, будто сквозь густой туман, на ощупь, доски под подошвой скрипят, и в этом скрипе я улавливаю нотки тоски, это место тоже ко мне привыкло, оно знает о моем намерении и ему тоже печально, но так должно было случиться. Поравнявшись с зеркалом, встречаю холодный взгляд в котором уже читается отчужденность от жизни и от меня, но я продолжаю смотреть и все же нахожу в глубине зеленых зрачков каплю любопытства. Улыбаюсь, зеленоглазый человек из зазеркалья улыбается в ответ. За безобразно долгое время приятно испытывать сентиментальное настроение, оно окутывает и заставляет чувства проникать в нутро, пробивая невидимую броню сурового реализма. Печально, что на этом далеко не уедешь.