Не знаю сколько я простоял, помню только, когда издал нервный смешок, он моментально перерос в истерический хохот. Неконтролируемая ярость овладела каждым атомом моего тела. Удар ногой выбил дверь с петель, она с грохотом упала наземь, оказавшись снаружи дома, первым попавшимся камнем я разбил окно и звук разлетающихся осколков на секунду отрезвил меня. Этого хватило, что бы я испытал сильнейшее де-жавю, как будто видимое мной уже было когда-то пережито, это чувство было необычайным, ведь за тысячи лет ни один из миров не повторялся. Только что испепеляющая меня и мой дом ярость, вновь сменилась полнейшем ступором. Я очень давно не испытывал сильных переживаний, поэтому от таких эмоциональных качелей закружилась голова, и резкий приступ тошноты, заставил упасть на карачки. Уткнувшись лбом в землю и закрыв глаза, пытаюсь успокоить дыхание вместе с той внутренней бурей, сжимающей все органы. Постепенно шум в ушах начал стихать, сквозь него уже пробивалось звучание прибоя и крики глупых, белых чаек. Что-то все-таки произошло, что то точно изменилось. Мой внутренний взор снова уловил светлячка надежды в бескрайней тьме. Лоб подпирающий холодные маленькие камни начал ощутимо замерзать, я поднял голову, а затем и усталое тело.
Предо мной простирался высокий холм, покрытый бархатной травой, от легких порывов ветра она немного покачивалась и изумрудными волнами двигалась вдоль всего склона, а на самой вершине, будто нарисованные на голубом небесном полотне, стояли высокие деревянные качели. Эта картина и вызвала во мне странное переживание. Копаясь в заброшенных, покрытых пылью и паутиной зданиях памяти я не мог вспомнить где видел этот пейзаж, но каким-то глубинным чутьем, точно знал, что здесь был. Об этом так-же говорило отсутствие подобных явлений практически за все время пребывания на побережье. Конечно первое время они может быть и случались, но точно были искусственными, то были попытки давно уже покойного Эрика Браерса, найти дорогу домой в похожих на его мирах. И вот теперь, стоя на против этого холма с качелями, мне показалось будто где-то в самых темных и далеких недрах души, куда было захоронено эфемерное тело Эрика, произошло едва уловимое движение. Но того человека точно больше не существует, тогда что это могло быть. Я посмотрел на оконную раму с торчащими из неё осколками, потом на высокие деревянные качели и почувствовав моральный подъем, от возвращения в своё привычное состояние, состояние холодного ума и ясности действий, направился к холму. До его подножья было минут 5 ходьбы, справа от него был хвойный лес, деревья росли очень близко друг к другу и образовывали плотную стену, сквозь которую невозможно было заглянуть, а слева было большое, покошенное поле, на его дальнем конце я смог разглядеть небольшие дома, скорее всего это была какая-то деревня. Зеленая возвышенность оказалась достаточно крутой и высокой, для того что бы уже на середине подъема я почувствовал жгучую боль в икрах, мышцы заметно уставали, изначально холм показался мне гораздо меньше. Пришлось остановиться и дать небольшую передышку телу, я сел в мягкую, густую траву лицом к своей хижине. С возвышенности она выглядела довольно убого, старые серые доски, потрепанная ветром и дождем крыша и все это дополняла выбитая недавно мной дверь, одиноко лежавшая рядом и создающая ощущение будто там ни кто и не жил последние несколько тысяч лет. А может быть так на самом деле и было, может быть этот ветхий домик был в каждом из миров, которые я посетил, в таком случае с побережьем и океаном возможна такая же история. Этот расклад показался мне довольно печальным, ведь тогда то, что я считал своей обителью ни-когда и не существовало, но поскольку узнать об истинности своих умозаключений я не имел возможности, поэтому предпочитал верить в расклад, который мне по душе, по существу такая вера не имела совершенно ни какого значения, но от чего то была мне необходима.