духа, мне не до любезностей, которыми он ни с того, ни с сего решил поделиться со мной.
- Ты очень любезна.
Я ничего не отвечаю, отодвигая от себя тарелку и кружку со сладким пойлом. Джейк не стоит
на месте, он подходит к плите, поворачивает вентиль, зажигалка щелкает, выбрасывая пламя,
на плиту ставится турка, снятая с одного из крючков над плитой. Я подожду, когда он варит
кофе себе, а потом приготовлю порцию на себя. Его я просить ни о чем не стану, поморщится
и проигнорирует - так происходит обычно.
Зачем портить себе настроение?
Я смотрю на него, вместо того, чтобы запоминать названия улиц и перекрестков. Указатели
все еще висят на месте, мне надо запомнить названия, сфотографировать картинку в памяти,
чтобы не быть похожей на туриста в заброшенном городе вечно сверяющимся с огромной картой.
Это мой город, но я как любой житель мегаполиса очень хорошо знаю тихие, никому
неизвестные места, скверы, улочки, заброшенные аллеи парков. Облюбованные туристами со
всех концов света достопримечательности тоже известны мне, но не исхожены вдоль и поперек.
Даже ночью они никогда не были достаточны пусты, чтобы я могла почувствовать себя там
более-менее уютно.
Очень странно слышать такие признания от жительницы Нью-Йорка, я знаю.
Есть и вторая причина: я всегда перемещалась с камерой, дома хранилось тысячи фотографий,
несколько жестких дисков и бессчетное количество флэшек.
Я очень любила фотографировать улицы, старинные здания, людей занятых работой, природу,
бродячих животных, случайных прохожих, но мне никогда не хотелось попасть в чужой кадр
размазанным пятном или того хуже: с по-глупому разинутым ртом.
Я улыбаюсь себе, концентрируя взгляд на схеме города. У меня была целая коробка таких
снимков, хранящаяся под кроватью. Милое дело посмеяться перед сном, разглядывая их, потом
спалось, как никогда крепко. Коробка была в спальне, если только мама не добралась до нее
раньше меня и не выкинула все в мусоропровод. До нее я так и не добралась. Впрочем, уже
неважно.
- Куда собралась?
Джейк разливает кофе по кружкам, глядя на меня с вопросительным выражением лица, но не
дождается ответа, встает рядом и заглядывает через плечо.
- Не спрашиваю, - говорит он медленно и ведет пальцем по красной линии на карте.
Я смотрю, как он бесшумно, одними губами проговаривает название улиц, но ничего не отвечаю
ему не из вредности. Я обескуражена его поведением, разительными переменами что произошли
с ним за максимально короткое время, за одну лишь только ночь. Вчера, мы худо бедно
разговаривали, сегодня он желает мне доброго утра, а теперь это!
Я смотрю на свою правую руку, точнее на то что находится рядом с ней.
Он налил мне кофе! Поставил кружку рядом с моей рукой, видимо чтобы я не сомневалась, что
это действительно мне. Я промолчу о том, что это моя любимая кружка: керамическая, синяя с
золотыми прожилками и как будто немного подкопченая, выполнена в очень грубой технике, но
есть в ней некая прелесть. Она чем-то напоминает мне Африку, такую грубую и самобытную.
- Я вчера был здесь, - он подбирает маркер и обрисовывает участок улицы недалеко от моста,
- здесь все затоплено.
Я киваю и вновь смотрю на него. Он вновь так близко и даже не морщится, как это бывало
прежде. Джейк переводит взгляд на меня, слегка дергая уголком губ. Это отдаленно
напоминает улыбку. Невероятно!
- Придумай другой маршрут.
- Хорошо.
Он еще стоит рядом, недолго, не спеша убирать руку с бумаги, но, наконец отходит. Я
сдерживаю вздох не то облегчения, не то от удивления.
- Не спрашиваю зачем ты идешь к библиотеке, но я надеюсь, что в этот раз ты принесешь
что-нибудь полезное или съедобное.
Он подбирает со стола чашку с остатками каши. Я слежу за его действиями, молча. Если он
сейчас доест за мной, то я точно решу что заболела, забью на все и лягу спать. Это за
гранью добра и зла.
Джейк замечает то, как я смотрю на него и, усмехнувшись, отставляет тарелку в мойку.
- Слава Богу, я уж подумала, что окончательно сошла с ума.
Я пью кофе. В отличие от простого, растворимого - он не горький, совсем слабый, не с ярко
выраженным кофейным ароматом. Он не доварил его, но тоже неплохо.
Я смотрю на мужчину перед собой, что сначала непонимающе хмурится, явно не догоняя о чем я
ему толкую. Я поднимаю кружку с напитком, салютуя ему и все-таки улыбаюсь, нельзя быть