стала.
Джейк другого мнения, но увы, всего он ей сказать не может по нескольким весьма серьезным
причинам. Он жить хочет, несмотря ни на что.
- А дети?
Алекс думает о том, что же может значить его появление, а также о его руке, что теперь
принимается двигаться взад-вперед, гладя ее бедра.
- Почему не надо было говорить о них?
- Помнишь я говорил тебе о других людях?
Алекс кивает, глядя в сторону пачки.Это “отстрочка”, если такое можно сказать о взгляде.
Ей не хочется курить, ей хочется проверить свое отсутствие наблюдательности. Ее одолевают
другие вопросы.
- Да, помню.
О каких таких мышцах он говорил? Кого он имел в виду, неужели Дони? Только он был горой
мышц в их компании, только из-за него он мог задать ей такой вопрос, только он говорил с
европейским акцентом. Он ведь был итальянцем.
- Ты утверждал, что кому-то надо будет похитить меня, тогда как ты сам отказался сделать
это.
Она улыбается про себя, дотрагиваясь до его живота, совсем легко, не прижимаясь к нему
пальцами, ощущает лишь складку ткани. Прикосновение щекочет кожу. Она обращает внимание,
что Джейк задержал дыхание, поднимая на него взгляд.
- Алекс, ты сама видела, что творилось здесь всего пару месяцев тому назад.
- Я тебе больше скажу: я и сейчас это вижу, - улыбается она, закусив нижнюю губу.
Как долго это будет продолжаться? Он точно уверен, что хочет остаться здесь?
- Ты язва, - он задерживает взгляд на ее губах, на такой яркой улыбке.
Алекс жмет плечами. Может быть и язва, но ведь она ничего такого не сказала. Она тоже
придумала ему прозвище.
- Тебе виднее, Шарк.
Джейк подходит к ней еще ближе, прижимаясь своими бедрами к ее. В ответ на это в теле
Алекс рождается приятная теплая волна, что тут же пробегает по телу, теряясь в района
затылка. Алекс качает головой. Она была права: все сказанное Джейком относительно Рафа -
хорошо и разумно, даже оправдано, но то, что она услышала сегодня, эти нотки
собственнического тона - это ей вовсе не показалось.
- Что дальше? Это ведь была прелюдия?
- Послушай! - отвечает он ей резко, а сам понимает что рычит, но теперь уже поздно. -
Дотронься уже до меня, как хотела этого вчера.
Теперь он накрывает ее пальцы своей рукой, вынуждая дотронуться до него по-настоящему.
- Я хотела?
Алекс делает по-другому, всего пара движений и ее левая ладонь ложится на разгоряченную
кожу его тела, на мгновенно выделившиеся под футболкой мышцы. Аромат мужчины, давно
забытый, такой пряный и притягательный, такой резкий, пахнущий табаком, телом, мылом,
пылью и чем-то еще, он мгновенно укутывает ее, возвращает давно потерянное ощущения покоя
и защищенности.
- Или все-таки ты? - она проводит пальцами по напряженному животу, скользя ими по
выделившейся мышце вниз, останавливаясь только тогда, когда пальцы нарываются на преграду
- грубую ткань джинсы. - Это было позавчера.
Он подается вперед, запустив руку в волосы, притягивает девушку к себе, склоняясь к ее
лицу, не обращая внимание на руки, что теперь вроде как отталкивают его. Пара невинных
прикосновений, таких легких и невесомых сделали с ним что-то такое, что требует получить
куда больше, чем все эти щекочущие и легкие движения. Джейк прежде чем поцеловать,
дотронуться до ее губ в жестоком и грубом поцелуе, говорит ей в губы:
- Ты никогда не можешь просто взять и сделать то, что тебе говорят? Тебе обязательно
всегда мне противоречить?
Она кивает, даже открывает рот чтобы ответить, но Джейк закрывает ей его, проникая в него
языком, сминает нежные губы с каким-то нетерпением, раздражением и даже злостью. Девушка
протестующе стонет, в тот момент, когда он наконец замирает, она наконец освобождает
зажатые между их телами руки.
- Але….кс!
Подобно ему, Алекс запускает пальцы ему в волосы, отбрасывая, смахивая с них мешающую
темную резинку. Она притягивает его к себе, как будто компенсирует боль от зажатых в кулак
волос. Джейк только сейчас отпускает их, соскальзывая вместе с ними ей на спину,
подтягивая ее к себе еще ближе за ягодицы.
Ему уже мешает ее одежда, эта грубая, плохо поддающаяся ткань. Одно движение, треск ниток,
звон сорванной и потерявшейся где-то в темноте комнаты пуговицы. Он приподнимает ее в
воздух, приспуская с нее джинсы, сжимая ягодицы.
Теперь его руки скользят по коже ее спины, такой прохладной и нежной, поднимаются наверх