— Пойдем и покончим уже со всем этим. Иначе, не знаю, как душам Ренефа и Анхи, а моим душам точно не будет покоя и радости в этом мире.
И они вновь спустились в погреб. Хори и Нехти — словно это уже было частью погребальной церемонии, Баи — будто стараясь оттянуть неизбежное и Богомол — как бы приступая к неприятной, но нужной работе. Тур ждал их в середине погреба, спокойно и молча. Он уже собрал и очистил стрелы, и они были в выкрашеном в черный цвет плетёном из папируса колчане. Хори вдруг подумал — а что будет, если этими стрелами ранить человека? Ведь они же побывали в плоти Потерянных душ? На миг ему стало страшно и зябко, и он задал этот вопрос вслух. Нехти удивленно глянул на него и перевел вопрос негру. Тот ответил, долго и подробно.
— Если ей ранить человека, стрелой той, то он станет Измененным, поэтому надлежит со всем страхом и осторожностью обращаться с ними, словно с самими Потерянными душами, — перевел десятник, — и даже то, что Тур их уже обжег в углях, не даёт нам сейчас полного покоя. Наконечники можно просто прокалить, но дерево или тростник древка впитывает в себя кровь и жидкости. Эти стрелы не из тростника, а из доброго дерева, сваренного в масле с воском диких пчел, чтобы закрыть их поры. Если выдержать древки стрел под ликом Ра день или два, или просто долго держать в дыму, то чары Измененных сгорят, и стрелы будут вновь безопасны. И даже если с ними вообще ничего не делать, то через неделю они всё равно будут безопасны. Но если их укрывать от солнца тряпкой, увлажнённой водой, а тем более кровью, часто её менять на свежесмоченные, произнося при этом слова заклинания, то отраву эту можно сохранять очень долго. Так что как только мы покончим с сегодняшним делом, нам нужно будет обжечь наши копья и булавы, а их старшая, которая колдунья сильная, поддержит заклятьями этот ритуал.
Все посмотрели на колчан, как на гнездо дочерей Уаджет, и опасливо переглянулись.
— Не так ли они и творят своё злое колдовство, чародеи те? — произнес Иштек задумчиво.
Хотя, глядя на спокойствие Тура, все считали, что, скорее всего, больше в замурованной части подземелья Проклятых душ больше нет, осторожность казалась всем единственно возможным способом действия. Посоветовавшись, решили сделать так. Они разожгут факелы, принесенные им услужливым Тутмосом, каждый по два. Один из факелов каждый забросит в провал в стене, второй останется в руке. Тур же пойдет без факела. Его ловкость с луком впечатлила всех, и пусть уж лучше его лук будет наготове. Как и копьё…
И вот в тёмную, словно глаз Апопа, дыру с гудящим звуком влетело три хорошо разгоревшихся факела. Побледневший и непривычно молчаливый Баи осторожно заглянул внутрь и сдавлено прохрипел:
— Лежат. Четверо, вроде, или трое.
— Умертвия уже были бы тут. Скорее всего, это просто мертвецы.
Баи не ответил. Запалив еще один факел, так что у него их снова стало два, и дождавшись, пока он разгорится как следует, он тщательно и осторожно просунулся в дыру наполовину и, судя по всему, кинул факел в какую-то только ему видную цель. Замерев на минуту (и закупорив собой проход), он влез внутрь. Через несколько мгновений донесся его гулкий, мечущийся эхом по стенам невидимого пока остальным тайного логова голос:
— Влезайте! Живых тут нет, и не до конца мертвых — тоже.
Вторым в ход нырнул Нехти, затем — Тур. Иштек был третьим. Хори чуть помедлил, но затем решительно полез внутрь, выставив факел вперед.
Судя по тому, что он разглядел при свете семи факелов — четырёх на полу и трёх в руках — это было когда-то дополнительным помещением погреба. Оно было в высоту около трех локтей, много ниже, чем сам погреб, что вообще-то понятно, ибо ясно было, что эта нора выходила за пределы башни и уходила куда-то в темноту с уклоном вниз. Вспомнив направление, Хори понял, что этот ход должен упираться в колодец, и ему стало жутко, когда он представил сегодняшнее (нет, уже вчерашнее) утро и сигающую на них из колодца нечисть. Но нет, как раз тут Иштек, пройдя дальше и подняв факел, осветил дальнюю часть камеры. Со стороны колодца проход был надёжно и крепко замурован, причем явно давно, кладка выглядела не такой свежей и тёмной, как та, что была на пути в погреб и по цвету почти не отличалась от стены. Была оставлена только маленькая отдушина под самым потолком, не более ладони в поперечнике. Наверное, поэтому солдаты, лазившие в колодец, и не заметили никаких подозрительных проходов.
Иштек вернулся назад. Вместе с Туром они переходили с места на место, что-то разглядывали и тихо обсуждали — хм, а Иштек-то тоже понимает этого негра! Юноша попытался догадаться — что они там так рассматривают? На полу лежали два полурастащенных по всей камере и обглоданных скелета и два почти не объеденных трупа совсем уже у выхода. Или нет, приблизившись, Хори понял, что это — две Потерянных души. Еще не Измененные до такой степени, как те, что их атаковали, скорее, совсем не изменённые, но явно это были окончательно мертвые Не-мертвые. Непонятно…