И, кстати, в то же время с дикими неграми здесь оказывается их госпожа и великая колдунья, якобы для снискания пропитания людям своим, но со стражей, привычной биться и с людьми, и с умертвиями. Похоже, что она либо разузнала всё заранее от своих глаз и ушей, либо воистину великая колдунья, которая тоже может погубить нас, если мы встанем на пути её колесницы, почти не заметив.
Ну и, наконец, сами Потерянные души. И посредине всего этого великолепия находимся мы, с нашими надеждами выжить, для чего мы уже убили шесть Проклятых душ, заплатив жизнями своих четверых солдат. И должны сейчас провести совет с людьми, про которых мы даже не знаем, в чем им можно доверять и каковы их истинные цели. И можно ли открыть им всё то, что мы узнали и поняли. А на совете решить совместно с ними — должны ли мы преследовать колдуна и явного для нас изменника и преступника, наделённого силой, властью и могуществом? Причем не объясняя им, всем остальным, про измену семера или жреца, ибо воистину это знание смертоносно. И уж тем более — про его связь с колдуном. И, кстати, если мы отправимся в погоню, то что мы будем делать, если нагоним его, этого вельможу? Хватаем за руку, например, носителя опахала у левой руки царя и обвиняем его в измене? И как мы одолеем колдуна, плодящего умертвия и повелевающего ими?
Или же нам всем остаться в крепости, как велел изначальный приказ, при этом рискуя заслужить обвинение в неисполнении долга и измене для меня и Нехти, за что, несомненно, нас казнят — ибо неясно, что знает и понял, в первую очередь, писец и в чьи могущественные уши он вложит слова свои.
Но и про жреца Саи-Херу не стоит забывать — кому и что доложит он, и какие выводы из этого доклада будут? Не скажет ли неизвестный повелитель писца или Верховный жрец Гора, до которого дойдет послание Саи-Херу, что мы всё знали о неизвестном изменнике-семере, но покрывали его, не отправившись в погоню? Потому что, по закону, тот, кто знает про измену и имеет силу и власть пресечь её, а это как раз мы с Нехти, но не сделает этого, сам является изменником. И кара ему предписана такая же, как и за саму измену, то есть, поскольку мы не царской или княжеской крови — посажение на кол либо четвертование. Я ничего не упустил?
Нехти и Иштек ошеломлённо молчали. Теперь, после слов командира, картина складывалась намного гаже, чем раньше им казалось.
Глава 37
Глава 37.
— И чего мне вот кажется, что в башне было спокойней и тише? — флегматично изрек наконец Богомол.
— Ты преувеличиваешь наши опасности, — подумав, сказал Нехти, — Никто, кроме Богомола и нас, не знает про жреца или семера. След в пустыне, да ещё давний — это не высеченный на стене храма священным письмом отчет о походе царя. Его не прочтёшь через день так же, как вчера. Время и ветер съедает его быстро. Да и прочесть сумел только Иштек.
— Иштек, друг мой, скажи, — ехидно спросил Хори, — а вот после ночи в башне тебе не кажется ли, что Тур не менее искусен, чем ты, в распутывании следов? Как ты думаешь, он, ну или другой страж Старшей пяти кланов не поинтересовались, для покоя и радости их госпожи, а какой отряд злодеев тех куда направился, и откуда пришёл? И не поняли ли они по следу, кто там был?
— Это все так, отец мой, — серьёзно сказал Богомол, — Но, сдается мне, госпожа плывет в нашей лодке, а не в ладье писца. У важных чинов Двух земель ей не будет той веры и того внимания, которого она воистину заслуживает. Да и ей, не сочти слова мои за злоумышление против власти, это всё равно.
Ей безразличны устремления великих людей из столиц. Рука Та-Кем не простирается над землёй пяти кланов, и живут они своим разумом и волей. Но вот Потерянные души и, главное, породивший их колдун, дело другое. Тут, как кажется мне, большее, чем только опасение нежити. Тут дела колдовские и нам туда влезать точно не стоит. Могу только предположить, что колдун нарушил настолько важные заповеди, что против него встанут все колдуны Куша и Вавата. Возможно, бунт тот нужен был кому-то ещё и для того, чтобы уменьшить их, почитаемых племенами колдунов, власть и влияние. Ибо после бунта они должны быть ниже, чем змея ползет, и тише, чем камень думает. Так что она и сама захочет с тобой поладить.