Нехти кивнул, показывая, что задание понял.
Хори вновь встал и вновь начал расхаживать по комнате.
— Ну и вот — главное. Попрошу высказаться каждого, и постараться не обращать внимания на то, что сказано до вас. Главное — что думаете именно вы и почему. Три связанных друг с другом вопроса.
Первый: есть ли опасность, что бунтовщики рядом, и угрожают крепости, дороге или самому спокойствию Та-Кем. Если ответ «Да», то только лишь мятежники, или с ними колдун? А если он с ними — то будут ли ещё и Потерявшие душу? Если ответ «Нет», то почему вы так полагаете?
Второй: мы до сих пор не отправили гонца в Кубан, и Господин конюшен, комендант Кубана Пернеферу, полагает нас в спокойствии и благополучии. Послание должно быть направлено сразу после совета, ибо известия таковы, что не терпят промедления. Направить ли отряд или одного посланника? Если отряд — то кого? Погонщиков ослов? Сильных бойцов? Слабых? Одного — тут понятное дело, должен быть добрый воин, не боящийся ночи в пустыне и бунтовщиков, а ещё лучше — быстрый, чтобы, выйдя из крепости рано утром и налегке, он до вечера успел бы одолеть неполный шем (шем равен 62,82 км, т.е. до Кубана около 50 км) по пустыне и вечером докладывал бы о всех наших горестях.
Третий: что делать с бунтовщиками? Мы можем выполнять полученный приказ и оставаться в крепости Хесефмаджаиу, храня её и дорогу. Мы можем всё бросить и всеми нашими силами отправиться в погоню за одним из отрядов, в надежде или спасти пленных, или отбить скот, или, самое главное — схватить или хотя бы убить главного злодея — колдуна. И мы можем оставить часть сил своих в крепости, в ожидании подкреплений, а частью, пока не остыл след в пустыне, отправиться преследовать, избегая боя и выслеживая путь бунтовщиков или колдуна.
Итак, снова спрошу у чародейного господина: каков будет ваш совет, отец мой?
— Я не военный человек, господин мой, — сказал жрец, но, полагаю, нападения более не стоит опасаться. Бунтовщики преступники, но не безумцы. Сейчас они, скорее всего, рассыпавшись на отряды, идут к своим домам в надежде ускользнуть от карающей длани силы Его величества, да будет он благополучен, здрав и силен миллион лет. Поэтому я не жду беды ни для караванной тропы, ни для крепости, ни для Страны. Что до гонца — по тем же причинам думаю, что нужно отправить опытного и легконого воина рано утром, чтобы он как вихрь промчался весь путь. Ну и главное. Полагаю, до прибытия подкрепления и получения приказа отряд наш должен выполнять полученный приказ и оставаться в крепости.
Хори, продолжавшему неспешно расхаживать, на этот раз с заложенными за спину руками, хорошо видны были все. И жрец, явно побаивающийся и остаться в крепости со слабым отрядом и уж тем более — покинуть её, бросаясь в погоню, и довольный Нехти, который, казалось, готов был заключить Саи-Херу в объятья, и скрививший губы Богомол, и непроницаемый, как сфинкс, Минмесу.
— Понятно, чародейный господин. А ты, Иштек, что скажешь?
— Нападения не будет. По следам было видно, что они ушли, и они спешат. Зима — время ветров. Беда тому, кого буря застанет в пустыне. Похоже, сегодня мы это поймём и сами. Надо дать команду поводырям ослов замотать морды животным, а солдатам — набрать воды впрок. Я думаю, вот-вот будет буря, но к утру она стихнет, и можно будет отправить гонца. Но лучше — двух-трех опытных солдат. Пустыня есть пустыня. Львы после бури будут в своих логовах, не любят они такую погоду, но одиночке в пустыне все равно опасно.
Что до следов бунтовщиков — к утру их не останется, ветер сотрёт все, как тряпка рабыни — пыль со стола. Но преследовать презренных надо. Большой отряд бесполезен — наших джамму видно по вздымаемой ими пыли за десять полетов стрелы, и слышно, как они пердят и болтают — за двадцать. Они добрые новобранцы, но ещё никакие воины пустыни. Мясо. Смазка для копий. Нужно три-четыре лучших бойца-следопыта, прочесть путь и найти их логово, а там — ударить всей силой и истребить всех!
Лицо обычно спокойного Богомола полыхало ненавистью, и Хори понимал, почему — у него были личные счёты к бунтовщикам. Судя по всему, он полагал, что его удача окончательно исправится, когда он, или они всем отрядом, (но лучше он сам, своими собственными руками) перебьёт всех повинных в своей ране и временном помрачении рассудка. Да и раньше Хори и слышал, и видел, что люди, получившие тяжкий удар по голове, иногда бывают неуравновешены и кровожадны. Он спросил у долговязого маджая:
— Хорошо, но как их найти? Ты сам сказал, к утру все следы пропадут!