В Первый победоносный поход седьмого года владычества в Азию и в поход девятого года Усерсатет отправился, наконец, с царем. Хатти и Миттани вновь взволновали и смутили Кедем, Хару и Речену. Некоторые сирийцы, находившиеся в Угарите, составили заговор и решили изгнать египетские войска. Царь, пресытившись мирной жизнью, устав от своей Великой царской жены и смен её настроения, не мешкал. Войско отправилось быстро, часть — морем, до Фенху и Кепуну*, часть — своим ходом через Нехит* и развалины древней Инбу-Хека* по дорогам Гора. Его Величество, а с ним и князь Юга, двигались с пешим войском. Все наветы царицы были отброшены царём, как сухой лист на ветру. Совместные сражения, попойки и увеселения с разнообразными красавицами из разных стран вновь укрепили их приязнь. И после походов и войн царский сын Куша почувствовал, что царь расширил его шаги и раздвинул руки. Царь лично подобрал ему жён и наложниц, наградил титулами, чинами и людьми. Титулы воистину отражали его могущество: казначея царя Нижнего Египта — то есть он сам распоряжался, без контроля от другого поставленного царём чиновника, не только властью, но и всеми доходами Куша и Вавата, вещь неслыханная доселе! Ещё важней был другой титул, друга царя единственного.
Власть князя тогда была воистину велика. Ибо ещё в походе девятого года были достигнуты все военные цели и Миттани окончательно смирена и поставлена на колени. Приметил князь во время этого похода, что Его Величество пресытился войной и убийствами врагов, но, устав от дворца, нашёл радость и отдохновение в пирах, винах и красавицах. И, если на поле боя князь и уступил бы звание первого помощника и правой руки Доброго Бога многим, тому же Аменемхебу, то в устроении празденств и развлечений для царя, подборе вин, блюд и красавиц для услады владыки ему не было равных.
Царь дозволил ему возвести на юге, в знак особой милости, роскошную усыпальницу, ибо что важнее, чем забота о посмертии? Вернувшись на Юг, Усерсатет воздвиг её, а рядом — горделивую стеллу с надписью: