Именно в это время он осознал, что слишком рано достиг того, к чему многие идут всю жизнь. Он начал уставать от того, что был царским сыном Куша. Ему хотелось дальше и выше. Но выше были только два человека во всей Та-Кем — великий Чати и благой бог… Чати он быть не хотел. Благим богом — не мог. И еще — он был уже немолод. Ему исполнилось тридцать три года. Постройка гробницы, вместо мыслей о вечной жизни за тростниковыми полями в царстве Запада, навела его на другие размышления. Вместо посмертия он задумался о бессмертии.
На эти мысли его к тому же искусно толкали двое его приближённых из числа нехсиу, детей дворца. Они впитали лоск и привычки Та-Кем, и во многом стали больше египтянами, чем сами египтяне. Но расти они могли только тут, под ладонью хранителя южных пределов. Они понимали, что это и их предел, но скучали по жизни при дверях Великих Врат и по всей неизвестной прочим жизни Великого дворца, опасной, сладкой, трескучей и блестящей. И быстро почуяли подобную же тоску у наместника. Занимаясь привычным, они старались быть полезными и важными для князя. При этом им не важно было, воистину ли то, что делают они, хорошо и полезно для Та-Кем, или хотя бы Куша. Они оказались между двумя ещё не едиными странами, чужие и там, и там, и привязанные к каждой из них. Но, вместо того, чтобы менять себя под нужды державы, неосознанно хотели изменить державу под свои нужды. При том они были разумны, образованы и блестящи, говорили уместно, иронично и впечатляюще. Они всегда были эффектны и заботились об этом, но не всегда были эффективны. Как умный человек, князь с большими сомнениями относился к их заслугам и умениям чиновников и писцов, но политика вынуждала дать им важные должности, правда, так, чтобы они не принесли серьезного вреда. Пришлось придумать какие-то синекуры при себе. Но постепенно, то ли тонкой лестью, то ли просто привычкой — эти двое сумели достичь приближенного к князю положения. Они были ещё двумя его ближними людьми. Были и другие — господин и наставник маджаев царских, начальник всякого скота, главный писец дома золота и серебра и ещё многие чиновники и семеры. Но они были либо для каких-то отдельных дел и задач, либо для блеска и пышности. Настоящими его приближёнными, теми, с кем он решал нужное и планировал важное, были Великий презренного Куша, царский писец сокровищницы считающий золото Куша, и Писец царского сына (это и были те два доверенных секретаря), начальник жрецов, начальник дома жертвоприношений богам, старший дворца — в его ведении была часть лазутчиков, хранителей тайн и прознатчиков. К этому кругу относились ещё первый приближённый царского сына и два заместителя царского сына, заменявшие его во время отъездов и отлучек каждый на своем месте. Они ненавидили друг друга, поскольку принц нарочно сталкивал их и возбуждал ревность и неприязнь, дабы они следили друг за другом. Не менее важен был и Созывающий великую десятку юга, и правители некоторых городов, начальник дома «Мощен поколениями», считающий людей и командующий войсками, а также начальник колесниц, начальник судовых отрядов. Эти люди и были главной властью в Куше и Вавате, многие из них, особенно в войске и храмах, были поставлены на эти должности лично царём. Они бдительно следили за движеньем всяким в ввереных им службах и за пользой царской. И еще бдительней — друг за другом. И почти все — за царским сыном Куша. А он — за ними. И многих из них, пользуясь их грехами и слабостями, сделал он людьми царского сына, а не царёвыми.
Глоссарий в порядке появления слов в тексте:
Дороги Хора — древний путь в Египет из Сирии, м.б., через современную Аль-Кантара.
Страна Тахси — к северу от Дамаска.
Ипет-Сут — Карнак.
Кепуну — город Библ.
Нехит — «земля Сикомор», в Дельте Нила.
Инбу-Хека — «стена государя», линия оборонительных сооружений на северо-востоной границе Египта, построена для защиты от азиатов при Аменемхете I.
Глава 25
Глава 25.
Князь, долгие годы управляя Кушем, многое знал об этой стране, ее людях, племенах и богах, хотя теперь и проводил в столице больше времени, чем на Юге. Всем известно, что многие шаманы племен маджаев и даже нехсиу — великие колдуны. Поначалу интерес к их чудесам у Стража врат Юга не выходил за пределы обычного любопытства (и опаски тоже, чего уж скрывать). Но тут эти двое приближенных его, те жалкие негры из детей дворца, случайно раззадорили его интерес к колдунам всяким и их волшбе.