На моё плечо опустилась чья-та большая рука. Я немного повернула голову и увидела нашего директора, что тяжело вздохнул и покачал головой. Так он давал мне понять, что ничего не выйдет. Волк так и останется волком, даже если надеть на него ошейник и назвать собакой.
- Яковлев, ты не ведаешь, что творишь, не умеешь держать себя в руках, поэтому пока не научишься сдерживать свой гнев, лучшим решением будет, отстранить тебя от занятий на две недели. - Голос Павла Анатольевича был грозным. Директор смотрел прямо в глаза Данила и, мне показалось, что ему удалось немного повредить его невидимый барьер. Ибо парень заскрежетал зубами. В глазах его пронеслась эмоция, но я не успела понять какая. Слишком быстро она исчезла.
Даниил, наконец, спустился по лестнице, накинув капюшон толстовки на голову, скрывая ото всех своё лицо, и засунув руки в карманы потёртых джинс. Он ни на кого не обращал внимания и не пытался что-либо сказать в своё оправдание.
Значит, не говорило ли это о том, что он всё-таки виновен в случившемся? И он принимает это? Ведь никогда он ещё не поднимал ни на кого руку. Жалил только словами, и доводил всех из себя, просто не так посмотрев. Возможно, Тимур не стерпел и решил показать Яковлеву место, где тому надлежало находиться. Только всё хорошенько не обдумал, решив сделать это спонтанно. И в конечном итоге всё закончилось травмой.
Когда Данил поравнялся со мной, наклонился к моему уху и прошептал, чтобы слышала только я:
- Никогда не делай того, о чём тебя не просят. Это может дороге тебе обойтись.
А после покинул школу, но вернулся спустя неделю и вот уже второй урок не спускает с меня глаз, словно старается прожечь во мне дырку.
Это жутко бесило и, в конце не стерпев, подняла руку, привлекая к себе внимание преподавателя.
Тот сразу её заметил.
- Алёхина?
Я встала.
- Александр Николаевич, можно выйти? - попросила я.
- Можно, - кивнул он и посмотрел на настенные часы. - Но поторопись, - предупредил он, - до окончания урока осталось совсем немного времени.
- Я уже всё сделала. - Отдала тетрадь с тестом учителю и быстро покинула класс, провожаемая пристальным взглядом холодных синих глаз.
В уборной ледяной водой из под крана умыла лицо и долго вглядывалась в своё отражение в зеркале, отмечая про себя, что не помешало бы заняться своим внешним видом. Раньше я и не замечала, насколько сильно внешне похожа на старшую сестру, которая ушла из жизни в прошлом году. Такие же длинные каштановые волосы, что невозможно удержать резинкой. Чёлка часто падает на глаза, этим самым закрывая мне обзор и делая меня неуклюжей. Мама предлагала подстричь её, но я наотрез отказалась это делать. Немного раскосые глаза, радужка которых отливает янтарём или жидким мёдом. Это зависит от настроения. Сейчас они практически чёрные, и это говорит о том, что во мне бушует сильное чувство, название которому - раздражение.
Синие круги под глазами не скрыть тональным кремом или пудрой. Их всё равно будет видно, чтобы я не делала. Снотворное, что я принимаю каждый вечер, перед тем, как лечь спать, перестало действовать ещё на прошлой неделе, а другое, - сильно действующее, - я покупать не стала, боясь в один день заснуть и больше не проснуться.
Как и сестра.
Прозвенел звонок, оповещавший, что урок подошёл к концу и следует по быстренькому забрать свою сумку из класса истории и занять место на следующем уроке, пока его не оккупировал кто-нибудь другой. Ещё раз глянув на себя в зеркало и показав зазеркальной себе язык, вышла из туалета.
- Нам нужно поговорить, - услышала я за своей спиной, когда вошла в пустой кабинет истории.
Обладателя слегка подхрипловатого голоса, я узнала тут же и не спешила обернуться, чувствуя подступающую к горлу тошноту, вызванную волнением, и, конечно же, раздражением.
- О чём? - кое-как смогла выдавить из себя, всё ещё не решаясь встретиться лицом к лицу со своим личным кошмаром.
- О том, что произошло неделю назад.
- Зачем? - Не могла понять его желания вспоминать тот день. Я впервые тогда чувствовала себя так неловко. Это чувство было мне совершенно незнакомо... до встречи с ним. Тем, благодаря которому моя жизнь пошла под откос. А всё началось, когда сестра поделилась со мной своим секретом.
Влюбиться в того, кто не может ответить на твои чувства взаимностью, это рана на всю жизнь. Видеть его и не иметь возможности прикоснуться, вдохнуть его запах, дурманящий голову, ощутить жар сердца, что могло биться под твоей ладонью, но тебя лишили этой привилегии.