- Ты издеваешься что ли?! - Даже не имея сейчас возможности увидеть себя в зеркале, я знала, что моё лицо всё побагровело от смеси стыда и возмущения.
Первому виной заинтересованные и насмешливые взгляды одноклассников, а второму - парень с задней парты.
Он просто продолжал меня игнорировать, шурша страницами.
А когда он начал ещё и зевать, то это стало последним, что сдерживало меня от убийства. Тонкая ниточка, что я звала терпением, лопнула и зверь, что тихо дремал во мне до этого момента, сорвался с цепи.
Нет, я не стала орать, проклинать жизнь и Яковлева вместе с ней. Так бы поступила нормальная девчонка, оказавшись на моём месте. Но это Я! Та, кто первая увидела безжизненное тело сестры, когда она наглоталась таблеток в своей спальне. Та, кто слышала её рыдания, будучи по ту сторону двери и не имея возможности попасть внутрь. Как бы я не просила её не делать этого, как бы не плакала и не давила на жалость, говоря о матери, которая будет страдать и винить себя во всём, Кристина оставалась непреклонна.
- Ты знаешь, каково это, любить кого-то, для кого ты был и останешься навсегда лишь пустым местом? Тем, кто никогда не будет достоин даже жалких крупиц внимания, оставаясь пылью под его ногами? Он будет жить и смеяться, не зная, что кому-то, для кого он составляет целый мир, сейчас больно на столько, что легче сразу умереть... Он не заплачет, когда пыль вдруг исчезнет. Напротив, улыбнётся и пойдёт дальше... Не скажет, что будет скучать, ведь он даже не знал этого человека... Не принесёт на могилку ромашку. Не потому что её не найдёт. А просто не будет знать зачем её покупать и кому дарить...
Прости, сестрёнка...
Прости, что не воспринимала твои слова всерьёз, считая их глупыми. Лишёнными смысла.
Прости, что превращала их в шутку и смеялась, когда должна была поддержать тебе. Отгородить от боли. Спасти от разрушений, что несла за собой эта односторонняя любовь.
Прости за то, что была для тебя такой плохой сестрой...
Глаза защипало от подступающих слёз, но я не давала им волю, не желая, чтобы Данил их видел. Это признак слабости, а я уже давно не такая. Когда умерла Кристина, она забрала с собой и часть моей души. Теперь я другая, хотя перемен не видно, если не приглядываться. Просто стало меньше слёз и улыбок. Пропало желание смеяться, а вот чувство справедливости стало больше.
- Давай перенесёмся в прошлое. На два года... Нет, даже на два с половиной. Тогда, когда состоялась ваша первая с Кристиной встреча. - Меня нельзя было уже остановить. Глядя ему в глаза, я спокойно говорила, удивляясь самой себе. Внутри меня всю трясло от злости. Душа болела. Слышны были её стенания, как она скребется внутри меня и просится на свободу. Как ей хочется обрести покоя, соединиться со своей второй половинкой, которая год назад покинула её.
- Поставь себя на место моей сестры... Перед тобой человек. Красивый, но пока просто незнакомец. Чужой для тебя и ты сомневаешься, что это может измениться. Встреча обычная, таких в твоей жизни много. Одно лицо сменяет другое и ты быстро забываешь их, так как не допускаешь близкого знакомства. Тебе этого не надо, ведь у тебя есть всё, что ты пожелаешь. Но вот ты снова видишь этого человека, и внутри тебя что-то происходит. Ты уже не можешь назвать его незнакомцем, так как видишь уже не первый раз. Просто пока тебе не известно его имя. Постепенно ты начинаешь меняться, даже не догадываясь об этом. На поверхность выходит твоя истинная сущность. Ты не видишь причин притворяться кем-то другим, так как уверен, что тот, кому ты хочешь открыться, примет тебя. Но ты сильно ошибаешься. - В конце этой фразы я встала и хлопнула по поверхности парты Данила ладонями и наклонилась так близко к ему лицу, чтобы только он видел, какие чувства я сейчас испытываю.
Мои длинные чёрные волосы как-будто спрятали нас от всего мира.
Красивой части истории конец. Теперь настала очередь заставить Яковлева наконец понять, что он не Бог и жизни людей - это для него не игрушки.
- Ты готов расшибиться в лепёшку, чтобы только угодить ему. Позволяешь всякие безумия и сам вместе с ним начинаешь сходить с ума. Твой привычный мир формируется, подстраивается под того, кто становиться его центром. Медленно меняется. И ты начинаешь к нему привыкать. А потом...
Я сделала не большую паузу, чтобы увидеть, как дёрнулся у Данила кадык и глаза не добро сузились, от чего стали ещё более угрожающими. Но меня это не остановило. Я доскажу. Он должен понять.
Взяла с парты простой карандаш.
- Сердцевина начинает гнить.
Пальцы сжались вокруг карандаша.