— Блин, не понимаю я баб! — продолжал он сокрушаться. — Ведь остались же нормальные мужики без накрашенных губ и ногтей, а бабы западают на тех, кому плевать на женский род. Вы что, мазохистки? Нравится, когда отшивают и вытирают о вас ноги?
Это он на себя намекал. Однажды, когда от одиночества хотелось выть и биться головой об стену, Катя переспала с Тарасом. С технической точки зрения всё было неплохо: он обладал выносливостью и инструментом приличного размера, которым по праву гордился. Со всех других точек зрения Катя испытала разочарование на грани с отвращением: эмоционально тупой, самодовольный и грубый, Тарас набросился на неё, как на кусок плоти, и трахнул, не заботясь о её удовольствии. Она вспоминала, как нежен был Андрей, как бережно ласкал её и ловил малейшие оттенки чувств на её лице, как трогал её губы своими и шептал о любви, как томительно медленно подводил к пику… И тот факт, что Андрей разбился на своём истребителе где-то далеко в скалистых горах, никак не склонял Катю принять живого, но нелюбимого и нежеланного Тараса. Уж лучше одиночество, чем чужой человек в постели.
Тарас быстро понял, что Кате не понравилось заниматься с ним сексом, но не понял, почему.
— Тебе что, десяти минут мало? Я могу двадцать или тридцать. Скажи, сколько надо, моя бывшая жена на секс не жаловалась, — в очередной раз Тарас вспомнил о своей бывшей, которая сбежала от него, забрав двух маленьких детей. — Могу полизать, если нужно, хотя это… стрёмно для мужика.
Катя сказала, что дело не в этом, что она до сих пор любит мужа и не готова к новым отношениям, но Тарас опять не понял.
— Уже три года прошло, как его сбили. Ты всю жизнь собираешься по нему слёзы лить? А жить когда будешь? Детей рожать? Тебе ведь не восемнадцать, скоро на четвёртый десяток перевалит.
Детей Катя хотела. Но не от Тараса же? Она представила, что у неё родится мальчик, похожий на Тараса, и содрогнулась. Нет, только не это! В день, когда ей исполнилось тридцать лет, она пошла в клинику, где хранилась сперма Андрея, которую он на всякий случай сдал перед командировкой.
Врач сказал, что это будет несложно, — забеременеть от погибшего мужа.
Ей тогда казалось, что жизнь заиграла новыми красками. Она родит сына от Андрея — такого же сильного и доброго. Она будет смотреть на малыша и видеть любимые черты, слышать любимый голос, чувствовать любимый запах. Светловолосый и голубоглазый богатырь Андрей не исчезнет на этой земле, не рассеется прахом по горным перевалам, его гены продолжатся в ребёнке. Родители Андрея, убитые горем, снова начнут улыбаться. Она вырастит настоящего мужчину, и её жизнь не будет прожита зря.
К сожалению, это оказалось не так просто — забеременеть.
Глава 4. У врача
В голове шумело, слова врача доносились как сквозь вату. Он терпеливо объяснял, почему оплодотворение невозможно, почему инсеминация не приводила к желанной беременности, почему они прожили с Андреем четыре года, но так и не зачали ребёнка. Нет, это случилось не потому, что военные командировки частенько выпадали на благоприятные дни. Проблема заключалась в том, что… «ваши яйцеклетки плохие». Плохие?! Врач длинно пояснял, что это значит, но Катя слышала лишь звон в ушах.
Она видела, как двигаются губы доктора, который несколько месяцев помогал ей забеременеть, но в голове звучало «плохие, плохие, плохие».
— Я бесплодна?
— Возможно, после длительного лечения ситуация изменится, — неуверенно проговорил он. И добавил: — Но вы же понимаете, никаких гарантий я вам дать не могу. Медицина шагнула далеко вперёд, но она не всесильна. Есть вещи, которые до сих пор остаются в ведении господа бога, ну или природы, если вы атеистка…
— Каковы мои шансы? — прямо спросила она.
Он покачал головой:
— Я бы посоветовал вам воспользоваться донорской яйцеклеткой. Это дешевле, чем услуги суррогатной матери.
— Какой матери? О чём вы? — Кате понадобилось несколько секунд, чтобы понять доктора. — Вы хотите сказать, что я могу забеременеть только с помощью донорской яйцеклетки?
— Да, именно об этом я и говорю.
— Но… Но… — Катя не находила слов. — Но это же будет чужой ребёнок!
— Это будет ребёнок вашего мужа, — мягко возразил доктор.
— Но от чужой женщины! Не от меня! Зачем мне ребёнок Андрея от какой-то неизвестной мне тётки? Это же абсурд! Я не хочу так, я не буду его любить, мне нужен мой собственный родной ребёнок!