— Ты это заслужила, — говорит она. — Не позволяй ему и дальше портить твою жизнь. Он того не стоит.
Я делаю глубокий вдох.
Я могу вечно ходить кругами — или попробовать сломать шаблон. Я могу пускать Престона в свою жизнь — или похоронить память о нем под новым опытом. Я снова гляжу на Список. Пункт первый — «оральный секс (принимающая сторона)» — выведен моим красивым почерком.
Я начала Список, чтобы вернуть себе ощущение контроля. Но какая польза от контроля, если ничего с ним не делать? Какая польза от желания, если я не удостаиваю вниманием свое?
Один пункт зараз. Один опыт зараз. Я смогу.
Я киваю, прижимая ладони к глазам, чтобы остановить слезы, которые вот-вот готовы хлынуть.
— Ладно.
Мия наклоняется вперед и обнимает меня.
— Ладно?
— Ладно.
Я делаю глубокий вдох, глотая воздух. Сердце колотится, все тело покалывает, но мне хорошо. Уже стабильнее. Я больше не хочу быть той девочкой, распластанной на льду, пойманной, как бабочка, приколотая булавкой под стеклом. Красивая и сломленная. Изученная всеми, кого я знаю. Вся моя школа и полгорода видели мою родинку рядом с пупком, и, когда я думаю об этом дольше, чем полсекунды, мне нужно приложить усилия, чтобы не выпасть из момента.
Меня достало, что это — конец моей истории. Мне уже не шестнадцать. Я взрослая и заслуживаю быть главной. Моих фантазий и историй, которые я пишу, уже не хватает. Мия права. Чтобы выстроить будущее, которое я хочу, мне нужно рисковать.
Я выскальзываю из ее объятий и сажусь прямо.
— Я больше не хочу бояться.
Мия улыбается мне самой широкой, самой редкой своей улыбкой, заправляя волосы за ухо.
— Ты такая крутая. Считай, что это исследование для твоей книги.
Когда она уходит, закрывая за собой дверь, я срываюсь с кровати и подхватываю Игоря. Я не чувствую себя крутой, но мне уже гораздо лучше, и пока этого достаточно. Мне нужно почистить игрушку, и кончить сейчас у меня не получится, так что я влезаю в шмотки и провожу по волосам расческой, а потом закидываю в сумку ноутбук и тетрадь по химии.
Проверяю время на телефоне. Я планировала прийти в «Лавандовый чайник» пораньше, чтобы уделить пару минут своей книге, пока папа не придет выпить со мной кофе, как мы делаем раз в неделю. Ведь семестр набрал обороты, и мой наполовину написанный роман чахнет на ноутбуке, как забытое растение в горшке. Но теперь мне повезет, если я успею вовремя. Папино ворчание по поводу его хоккейной команды меня хотя бы отвлечет. Это из-за меня он работает здесь, а не в Аризонском государственном университете, а поскольку матчи вызывают у меня аллергию, это лучшее, что я могу для него сделать.
4
Пенни
Я забираю напитки с прилавка и благодарю бариста Уилла, который кивает мне и переходит к следующему клиенту. Я не знаю всех коллег Мии, но он один из тех немногих, о ком она говорит без неприязни. Обычно мальчишеские вайбы ее напрягают — она предпочитает партнера, чья рука не будет дрожать, пока лезет ей под футболку, — но мне кажется, Уилл напоминает ей о куче ее братьев и кузенов.
Я набираюсь сил, делая глоток тыквенной масалы, пока выхожу из студенческого центра на холодный воздух. Пусть я и выросла на льду и раньше была фигуристкой с отцом — хоккейным тренером, но тепло все равно нравится мне больше холода. Когда я катаюсь, у меня хотя бы кровь разгоняется. А если стоять на углу и смотреть на уже краснеющие клены, холод будет проникать мне прямо под куртку.
— Пенелопа.
Я с улыбкой оборачиваюсь и смотрю, как подходит папа. Он обнимает меня, осторожно, чтобы не расплескать напитки, и забирает свой черный кофе.
— Спасибо, Жучок.
Это мое прозвище не менялось с моих четырех лет, и, когда я его слышу, моя улыбка становится шире. Может, некоторым и не нравится ходить в тот же универ, где работают их родители, но я благодарна за возможность видеться с папой, когда мне хочется. После смерти мамы нас осталось только двое, и я стараюсь не принимать его присутствие как данность. То, что мы пьем кофе раз в неделю, — это чудо, учитывая, как я напортачила в шестнадцать лет и как мы после этого отдалились друг от друга. Наши отношения уже не те, что раньше, даже через несколько лет после маминой смерти и всего, что случилось с Престоном, но он старается, и я тоже стараюсь.