Решил немного поработать. Взяв свой планшет, я перебрался в кресло и приступил к рисунку. Передо мной красовалась весьма симпатичная девчушка в мягком белом платье, с черными, как смоль, волосами. Она плыла по воздуху, словно по воде. Ее руки свисали вниз перпендикулярно телу, а на фоне красовались величественные горные массивы и водопады. Я представил, как великолепно они будут впитывать в себя закат, и подрисовал заходящее солнце, окрасившее небо алыми тонами. «Очень хорошо!». Работа была почти окончена, вот только из-за экрана на меня смотрела абсолютно мертвая девушка. Ее лицо не выражало ни единой эмоции. «Не порядок». Я поспешил скорее придать ему жизни. Нарисовал полуприкрытые глаза («Пусть будут зеленые!»), рот. Она показалась мне грустной, и меня это напрягало. Решил переделать. Подрисовал ей еле уловимую улыбку, теперь эта девушка наслаждалась видом, своей свободой и своим полетом… «Эх, свобода. Чудесное чувство. Великолепно получилось!». Я отправил свою работу заказчику на оценку, а сам решил пройтись немного. И что, что ночь? Самое то! Именно ночью Москва самая красивая. Перед выходом окинул взглядом зеркало: «Мда. Не красавец, конечно, но тоже ничего». Темно синий пуховик отлично подходил для той безумной погоды. Одев куртку, накинув капюшон и обмотавшись серым шарфом, я вышел на улицу.
Глава 2. Часть 2.
Кирилл
Деревья, улицы, дома – все было покрыто снежными шапками. Было уже около девяти часов вечера, и людей на улице почти не осталось. Да еще и в такой буран, конечно! Я шел совершенно один по пустым улицам. Город мерцал разноцветными огнями, которые, к сожалению, из-за пурги было плохо видно. Я гулял примерно час. Моя куртка промокла, а сам начал мерзнуть. Пора бы уже возвращаться домой, но что-то совсем не хотелось. Я не знал, куда податься и направился в наше со Степой любимое место. Учась в институте, мы много времени проводили на Пушкинской набережной. Красивое место, где всегда много людей. Иногда он покупал пива, и мы садились на скамейку и обсуждали проходящих мимо людей. Я полностью погрузился в воспоминание…
5 лет назад. Март. Пушкинская набережная.
Мы с Антоновым сидели на лавочке. Он, как всегда, вскарабкался на спинку, опустив ноги на сидение. Я потягивал свою Балтику, слушая веселые рассказы друга. Свою бутылку Степа, разумеется, уже выдул и болтал без умолку, пытаясь занять хоть чем-то рот и не смотреть на мое пиво. Меня очень смешили его жалкие попытки сглатывать слюну, поэтому делиться я не собирался. Жестоко? Возможно, но может хоть это научит его растягивать удовольствие. Вести умные разговоры мой друг не умел и, исчерпав свой запас познаний, замолк. Мы сидели, смотрели на шикарный вид и грелись под мягкими лучами весеннего солнца. Неожиданно, прервав тишину, Степа заговорил серьезным, задумчивым голосом:
— Видишь ту парочку слева от моста?
Я повернул голову в их сторону и увидел пожилого мужчину с юной девушкой. На мужчине был дорогой костюм с золотыми запонками, на руке красовались модные часы. Девушка выглядела немного проще. Изумрудное платье, белый клатч в руке, сережки. Все вещи были брендовые, но не слишком дорогие, насколько я знаю. Пара мило беседовала иногда над чем-то посмеиваясь. Разглядев их как следует, я обратился к другу:
— Да, я их вижу. А что такое?
— А цацки ты видел?
— Неужто завидуешь? – расхохотался я.
— Почему сразу завидую?! Просто не каждый день увидишь такую пару. Вот мужик молодец! Такую красотку подцепил! Хотя с такими деньжищами…
— А с чего ты взял, что они вместе? – перебил друга я.
— А как иначе?
— Может она его дочь. Ну или племянница.
Степа рассмеялся.
— Ну нет, брат. Они точно спят. Посмотри, как он ее за талию держит! Рука вот-вот спадет на ее упругую…
— Ладно! Я понял. Не продолжай. – Я почему-то очень смутился. Просто представил что было бы, услышь они нас.