Разыскивал рабочую одежду, а отыскал борновскую заначку. В двух больших банках от детского питания таили злато и сьребро. «А я барин-то с золотом, обнаруживается!» Настроение вмиг улучшилось, но отыскавшее сокрыл. В глубине трусов, что на полке.
Робу всё-таки разыскал, но дома потрудится, не довелось. Приехал Борисов и потянул меня в робе к Шатровым. Во дворе атамана стоял легковой автомобиль неизвестной модели. С мокрыми разводами.
— Это откуда? — вопросил и стал кругами ходить, рассматривать седан.
— Нептун подарил, — от радостного атамана.
Но новости на этом не закончились. Оказывается, всё главное мы проспали. Шатрова подняли посередь ночи с вестью о том, что в окрестностях появилась, какая-то банда. Рапортичку доставили два измученных албанца из Корчи. Хмыкнул. — Борн, не кашляй. Их городок на берегу бухты оказался. Шатров решился помочь, без доклада вышестоящему начальству. Обратился к Ястребову и Вилькицкому за содействием. Получил добро. В 7 — 20, эсминец с сорока добровольцами под руководством Евсикова отправился на помощь. А с Шатровым случился конфуз. Атаман вывалился из ялика. Шашка оторвалась и пошла на дно. Пришлось нырять. — И вот итог купания. Вслед за тем, атаман написал нам цидулку, и с помощью джипа машину вытащили.
— Втроём? — удивился такой прыти.
— Втроём, — атаман засмущался. — Я, своими радостными криками всех распугал. А потом началось светопреставление. Вода сошла, сунулся в салон, а там, что-то белеет.
— Утопленник?
— Да, баба надувная, мля! — доложился Борисов. Смеялся я долго. — Борн, теперь понятно, почему Эльза злая домой вернулась?
— Понятно. Так, обобщим последствия гидрографических изысков господина атамана. Карта Сальского округа, э, дополнилась…
— Счас, мля, Борн, какую-то гадость вякнет!
— Дополнилась карта, э, Берегом Надувной Бабы!
— Мля, язва, мы её тебе отдадим!
— Расписочку, будьте любезны, с указанием дарителей попрошу-с.
— Злыдень, ты, Борн.
— Но-но, без оскорблений. И рассказал, как утром Борисов прогибался…
— Злыдень и злюка. Давай работать, господин белоручка.
— Весело взяли и весело понесли, — сказал и я попёр вымышленное брёвнышко.
— А это откуда? У Шатрова и руки опустились.
— Из цирка, атаман. Клоуна привели на свою голову, мля.
— Клоун, — сказал и горестно вздохнул, — но без оной. И брёвнышко приобрело зрелую фигуру женского тела.
— Вот же умеет руками играться. Ты лучше скажи, ты знаешь такую фирму — Сарина Валентина? — Борисов указал на эмблему на радиаторе машины — Sarina Valentina.
— Нет, актёра только знаю.
— Актёра? А, из этих, — скривился Борисов.
— Из каких этих? — удивился атаман.
— Сверху — баба, а снизу — мужик, — Борисов это тоже пассами рук показал.
— Ой, господи! И атаман отломал на радиаторе эмблемку.
— И как же ты, атаман, будешь машину называть?
— «Чайка». Это атаман чайку узрел в небесах.
— Да, ну тогда я с Борисовым её членовозом будем прозывать!
— Злыдни, вы господа. И почему — членовоз? Человеку объяснили. Атаман чертыхнулся.
С базара вернулась семья Шатровых: у купцов была распродажа.
— А это откуда?
— Посейдон подарил!
— Ура! Давайте её сушить. Машину скоречко разобрали.
— Пусть детальки часа два в керосине покиснут, а ты, Борн, нам с атаманом фильм какой-нибудь поставь. Роман Михалыч отгулы взял.
— С ледибойс? Какие отгулы?
— Абнаковенные отгулы. И просто с леди. Гы-гы. Фраза получилась у Борисова с сальным намёком.
«Сала атаману энд Борисов!» Когда пришли к нам я им и включил. «Калигулу».
— Сдурел, мля! — через три минуты просмотра. — Иди на атасе постой…
Посидел, почитал. Ромку к Эльзе на мультики завернул. После просмотра Борисов — красный — вышел с вопросом к атаману:
— А что это у тебя усы такие маленькие?
— Ну, чтобы не щекотали.
— Где?
— Пфф, — Атаман сконфузился. — А у самого вон тоже лезут. Щекотун, — сообразил поскорому атаман.
— Как, Борн, на нас, атаман, дурно влияет, мля.
— И не говори, Николаич.
— Это вас резина подкосила.
— Злыдень! — в два голоса.
Отобедали у атамана. Стол для нас накрыли во дворе. На обед были — украинский борщ со сметаной, сало, отварная кура, биточки, салат из огурцов и томатов, компот из сухофруктов. Плюс штоф анисовки. Превосходный обед.
— Спасибо, хозяюшка, угощение на славу. Борисов подошёл к ручке Кати, поцеловать. А за спиной — мне — сжатый кулак показывал.
— А как вам, Роман Михалыч? — атаманша ждала похвалы. Дождалась.