— И как мы, атаман, внутрь попадём?
— Что, Борн, не терпится свой кабинетик заиметь? — спросил змей-искуситель — Шатров.
— Ну да!
— О, вуаля!..
Подъехала «Нива». Из неё вылезли два жандарма, козырнули Шатрову, и вытащили из машины невзрачного человечка в арестантской робе, с ножными и ручными стальными браслетами. Арестанта довели до двери таможни, вручили баул с отмычками, и раз — дверь открылась.
— Лёва Задов, «работать» умеет, — сам себя похвалил зэк, и его повезли обратно в Ростовский чертог. И «работал» Задов в Ясной уже второй раз. В первый раз в РДК он вскрыл несколько сейфов.
— … вот тут можно расположить пограничных начальников. Тут залу ожидания. Там кабинеты подчинённых. Во, а это твой кабинет. Тут, в приёмной, соску посадишь.
— Ну, ты, атаман, и переопылился!..
— Разговорчики. Усёк, что-где расположить?
— Премного благодарен, господин полковник!
— Язва! Закрывай богадельню.
Запасные ключи нашли в небольшой комнате на первом этаже. Шатров в правлении снова раздал ЦУ, и я его повёз домой. А дома, во дворе, стоял уазик, «Нива» исчезла. Борисов сидел под виноградником и довольно смотрел на советский джип.
— Вот махнулся. Как раз для работы самое оно.
— С доплатой?
— Не, Аресов меня обещал на самолёте прокатить.
— Что?
— У них, Борн, самолёт есть — Ан-3. И техники валом. И вокруг сплошь чернозём, это Аресову их главный агроном сказал.
— У Шатрова голова заболит от этих «красноармейцев».
— Да, ещё Макс заезжал с техником с «М-фона», эсминец смотрели.
— И как?
— Жесть, с носа до кормы. Электроникой напичкан, и представляешь, композитная броня стоит. А у капитана голова болит от Максика.
— Представляю, что он ему изрекал.
— Вот смотри, зуб динозавра казаки мне привезли. Чем займёмся?
— Теперь моя очередь хвастаться, — и повёл разговор о таможне…
— Всё, герр таможенник? Пойдём атамана натаскивать вождению на автомоторе.
Ездили, пока не стемнело, «Парк Юрского периода» ещё посмотрел. Жуть. И баиньки.
Глава 23
Прошёл месяц. Не скрою, за это время мы вросли в общество станицы. Мы делись информацией. С нами делились. Мы ходили на посиделки, к нам — ходили. Я, благодаря дневникам отца Борна, узнал, что Роман Борн закончил ИПФ РГПИ, год отработал учителем труда в сш N 4, затем подался на Ростовскую таможню. Потом его сократили и он, вернувшись, пошёл работать на почту, оператором страхового отдела. И с почты принёс удачно купленный билет лотереи «Богатый дом ЕК». «Вот откуда их богатство! Удачка на халявку». Ещё отец Борна неприлично в записях костерил жену Борна — Матильду. Той, после покупки Audi A3, захотелось рвануть через Брест, что во Франции, на Париж. «Хе-хе, парижанка, млять». И я вот здорово продвинулся во вспоминании своего французского. Николаич, правда, подкалывал, что я работаю в третью смену с этой Жаннет, преподавателем Ростовской гимназии. А что, я ж просто совмещал полезное с приятным. И остальные дела у меня шли хо-ро-шо. Таможня работала на самообеспечении. Вот. А ещё я с Ромкой в «солдатики» играл. На компьютере и так, его наборами. Прошли почти все великие битвы прошлого. И мальчишка выдавал такие нестандартные решения, как победить, что поражался его уму и смекалке. От него узнал, что Шатров-старший до двенадцати лет проживал в Лондоне, ибо деда Ромки был чиновником МИДа…
И режим дня у нас устаканился. После работы у нас были водные процедуру на берегу залива…
Лежали мы с Борисовым на песочке, после трудового дня, и загорали. Я вспоминал, какие события ещё происходили в Донском краю. Это название подкинул нам Николай ll, царство ему небесное, и оно прижилось. А вот семья его уехала в Новую Прагу на ПМЖ. После трёхдневного траура собрались выборные от хуторов, станиц и городов, решали, как жить краю дальше. Избрали Временное правительство — Совет управляющих, и затормозили на рабочем вопросе. Рабочие Главных мастерских Владикавказской железной дороги начали бессрочную забастовку и выступили с экономическими требованиями. Главное требование было дать им 8-часовой рабочий день. А потом начались беспорядки. Ростовские и одесские кореша постарались. Решительный Зворыкин в толпу не стрелял, но задавил этот хаос быстро, установив комендантский час и проведя точечные аресты. Уголовный элемент «проехал» в каталажки, а рабочим дали 8-часовой рабочий день. Потом стала заседать Краевая Дума, с оглядкой на Прагу. Пражские министры тактично попросили царские законы подкорректировать. И пошёл обвал нововведений. Керенский за голову бы схватился, а у нас запросто — за три дня — отменили титулы, табель о рангах, грегорианский календарь, старое правописание, отменили черту осёдлости для евреев, разрешили функционировать всем партиям. Правда по ультраправым и ультралевым, как метла прошлась, бессрочная каторга учреждалась для бусорных граждан. И с Прагой после всего этого крепко задружили.