«Вот это, Эльза, и молодчина. 60 % — это мои деньги, да плюс честнейший адвокат. Да-а-а! И где она его откопала?»
Уже на улице, Никиту довооружили; Николаич отдал свой бронежилет, я — каску и Глок. Борисову оставил «узи».
— Добро, Роман Михалыч.
Посидели на дорожку, и поехали в Ростов на Фиате. Я вёл машину, парни сидели сзади, шарили по ноутбуку. Потом сзади послышался задавленный смех.
— Что вы там ржёте? — спросил; пауза, а потом на весь салон: Ох, Борн, да, ещё, ещё, а, о, о, а! Я оторопел, от громкого звука.
— Урок французского языка номер 7, дама сверху. Интересно, ты уроки учишь! Га-га-га.
— Учитесь по моим урокам, сынки! Га-га-га…
После Егорлыцкой меня просветили, рассказав, что в Ростове участились драки и дебоши, и появилась банда с автоматическим оружием. Банда делов там наделала. Пришлось Никите бросать его спецназовцев на патрулирование улиц и охрану важных объектов. И когда переезжали мост через Новый Дон, Никита пожаловался, что Зворыкин не вовремя разболелся. Достал коробку с медикаментами.
— На, посмотри, может, что поможет.
— Вот вы все и Плюшкины!..
Доехали до здания градоначальника, председателя Совета управляющих. Здание охраняли бойцы батальона Никиты.
— Борн, Макс, давайте зайдём к Зворыкину, подлечим дядю председателя.
Зашли, Никита сделал два укола и подал таблетку диклофенака.
— Спасибо, Никита. Вы так и заходите, при оружии, там такие бараны сидят. Чёртова нога, — Зворыкин выглядел бледно.
Макс остался у генерала, а мы поднялись на второй этаж в залу заседаний. С полсотни генералов и старших офицеров сидело за столиками по четыре-пять человек. «У, мозговой штурм, сначала в группах, а потом подведение итогов. Толково». Но большинство было в вицмундирах.
«Э, а генералы не оценили-то удобства униформы от Зоси».
Двухминутная пауза. Я и Никита, с ПП, были такими неестественными для этих павлинов, гостями, хоть езжай домой. В гробовой тишине, присели к крайнему столу. За ним сидел одинокий полковник, которому месяц назад, целился в колено.
— Свечин Михаил Андреевич, — представил мне полковника Никита. Полковник кивнул.
— Стильно выглядите, господа. По-военному. А у нас тут такое болото, реально плохо, господа, — высказался Свечин. — Мы с этими можем так лохануться, мама не горюй. Я хоть и кирасир, но вольнодумец, парни. Нужно, что-то реально крутое замутить.
— А они, что предлагают?
— Человек десять, поддерживают генерала Куропаткина с его стратегической обороной. Человек десять за наступление. Этими верховодит генерал Ренненкампф. А остальные болтаются между ними. Болото, господа. Вот, опять начали мусолить повод к войне. И чего её мусолить. Обозначить границу пограничными столбами, кто пересёк, получи в рыло. Господин подполковник, а это что такое?
Никита кратко описал бронежилет. Любомир разложил перед нами снимки из космоса. Я стал разглядывать фотоснимки. Три снимка, вечерних, представляли лагерь неприятеля, возведённых по древнеримскому эталону. На более подробных снимках была видна марширующая пехота, конница и артиллерия. Видимо бронзовые пушки тянули здоровенные быки. Воины неизвестного неприятеля были в разноцветной форме, больше европейского фасона, а вот их лица, стали для меня загадкой. Очень похожи они были друг на друга. Как из одного инкубатора вывелись. «И чего они вверх смотрели?» — ещё подумалось.
— Смотри, Борн, у их главного лицо выходит всегда смазанным. Вертлявая личность, с шилом в одном месте, — Никита подал мне укрупнённые фото.
Появился Макс и стал возиться у интерактивной доской с ноутбуком. Зашли главный жандарм Муравьёв и высокий мужчина с очень тяжёлым взглядом.
— Начальник Макса, профессор Новых Григорий Ефимович, — кивнул Никита на «Распутина».
«Интересное общество собралось». Далее стал рассматривать снимки и полностью в это дело погрузился…
— А что нам скажут «вояки» из будущего? — опять этот князь Георгий. И опять по-французски.
— Будем бить! — это я тоже по-французски. Уроки Жаннет не прошли даром. Князь спрятался за спиной генерала Скалона.
— Самоуверенностью попахивает, майор. И махровым всезнайством, — со злостью произнес Куропаткин.
И я завёлся. Посидел пару секунд, подумал, и пошагал с надменным лицом рядом с князем Гэ-Гэ к доске. Пошептался с Максом, и взял указку. Тот план, что пришёл мне в голову, был, конечно же, сырой, и попахивал не махровым всезнайством, а волюнтаризмом. А самоуверенным я был. Окинул взором генералов. Перешёптываются, но слушать меня собрались.