— Ох! — и Мелехов прилип к биноклю, поданному Прохором.
Справа, в саженях трёхстах, обретался однопролётный мост. Перед мостом, на их стороне, комдив рассмотрел двухэтажное кирпичное здание с вывеской: «Северо-восточная таможня Донского края». Рядом, аккуратно, стояли казарма, конюшня, «Караван-сарай» и хозпостройки. Солнце освещало все это великолепие… отменно. А тут ещё, под боком, Митрий Коршунов изрек:
— Опаньки, челы кары за мытню ныкают, а на шифере движуха пошла. Прикинь, командир, они волыны инсталлируют. Вау, сам-три! Ты смотри-и-и… и не по фен-Шую. А чё он в «Цейс» вылупился?
Прохор с сотником хмыкнули непониманием. В отличие от простых прочих, Мелехов понял, что сказал бывший дружок. Ибо перед мостом автомобили и, правда, сдавали назад за здание таможни, а на крыше сновала обслуга к трём станковым пулемётам. И какой-то офицер в полевой русской форме с защитными погонами, с крыши, рассматривал их позицию в бинокль. «Гляделки» продолжались недолго. Офицер скомандовал, и появился шест с привязанным к его концу, белым куском ткани. Шестом помахали, офицер помахал тоже.
«Типа, не стреляйте. Свои мы». И набежали гомонящие казаки сотни, с вопросами. Сотник приказал им заткнуться и посмотрел выжидательно на Мелехова. «Надо итти».
— Пойду на переговоры. Вроде там наши, — нервы подъесаула поднапряглись.
— Зачем итти, могим ехать, я одвуконь сюда заявился, Григорий Пантелеевич, — Прохор указал на двух коней наверху землянки. Комдив разглядел только головы.
— Ты, что в первую попавшуюся землянку ткнулся? — Прохор живо кивнул. — Поехали. Сотник, остаёшься. Не дури, оружие казаки пущай уберут, там три пулемёта. Но и не зевайте… Ну, сам понимаешь…
— Добре, Григорий Пантелеевич, — сотник был предельно кислый.
Казаки разбежались по землянкам. Прохор подвёл трёхаршинного шестилетка. И с богом… Шагом с Прохором доехали до моста. Здание таможни бастионного типа увеличилось в объёме.
«Гастробайторы по найму ладили, или боженька давеча испёк»? — гадал комдив. Подъехали до упора к зданию и с коней сошли на непонятную землю. «Ну, покажись, честной народ» — приглашал Мелехов хозяев бастиона, разминая ноги.
Им на встречу вышло четверо: молодой офицер с биноклем, двое в одинаковой чудной пятнистой форме мужчин, лет под сорок, и темнокожий мужик в зеленоватой рубашке с короткими рукавами. Более тёмные прямые брюки и коричневые туфли дополняли облик выходца из Африки. Молодой офицер козырнул:
— Майор Гаранжа, офицер по особым поручениям Генерального штаба Донского края.
— Подъесаул Мелехов, командир Первой повстанческой дивизии. Старший урядник Зыков.
— Ого, целый комдив! Рад знакомству. А это майор Тарапунька, начальник таможни, — Гаранжа кивнул на африканца.
— Рад знакомству. Григорий Пантелеевич?
— Да?!.. У Мелехова и Прохора и рты открылись, аТарапунька улыбнулся всеми тридцатью двумя зубами и промолчал.
— А это наши чехословацкие союзники, — продолжил Гаранжа, — подплуковник Ян Свобода и капитан Петер Новак. Чехословаки козырнули. — Они из Новой Праги, из 1928-го года сюда пожаловали.
— Не поняли? — удивились казаки. «И их, боженька, давеча испёк»? — влез дуплет догадки комдиву.
— Я думаю, господин комдив, вам бы надо обратиться к есаулу Ястребову, он тут недалеко, в станице Каменской, казачью бригаду будет разворачивать.
— Не понял. Какая Каменская? Что за сказки сказываете? Мы ж под Вёшками пребывали.
— Вот карта, сами посмотрите…
— Разыгрываете? — от карты у Мелехова разболелась голова.
— Нет, у нас такие точно карты, — вмешался Ян Свобода. — Господин майор правду говорит. Давайте пройдём к машинам…
Отправились за таможню, смотреть карты чехословацких офицеров. Посмотрели. Мелехову в голову ничего не являлось. Зыков истуканом застыл рядом. Таможенный начальник в это время достал какую-то коробочку и навёл её на Мелехова:
— Скажите сыр, снимаю. Щёлк, — какой сыр, комдив схватился за шашку. — Григорий Пантелеевич, я вас сфотографировал! И показал на экранчике снимок «сурового витязя» с ординарцем. Цветной снимок.
— Прохор, ты, что нибудь понимаешь? — мешанина мыслей в голове. — А то у меня камыш зашумел…
— В сказку мы попали, — Прохор от повторного щелчка фотокамеры проснулся.
— Хороша сказка, да небось, с войнушками!..
Махнул в сторону стоящих автомобилей. А нагайку так сжал, что побелели костяшки пальцев. В одном, открытом, сидели четверо в пятнистой форме и спокойно поглядывали по сторонам. Около четырёх грузовых крутилось ещё человек двадцать, с коханьем оружия…