Карие глаза поразили меня своей интенсивностью.
— Уверен, ты справишься.
Я покачала головой.
— Нет… О!
Я выпрямилась, прижавшись спиной к стене, когда он снова распылил на меня воду, добавив ещё один палец.
Мой живот вздрагивал, напрягался и вздрагивал каждый раз, когда на клитор оказывалось давление. Я не могу… не могу… не могу. Это была паутина удовольствия и пытки, когда поток приносил дразнящее щекотание, а затем опалял неистовым жаром, и когда он расцветал, я вскрикивала, хватаясь за руку Элайджи, которая обвивалась вокруг душевой лейки.
— Элайджа!
Мое тело содрогалось и я, выгнулась дугой. Склонилась над ним, нуждаясь в том, чтобы он остановился, когда оргазм овладел мной.
Я захныкала, когда он, наконец, смягчился, оставив меня в дрожащем беспорядке. Его палец довел последние несколько секунд моего экстаза до самого конца, когда он отодвинул от меня душевую лейку.
Он выпустил мою ногу из своей руки.
— Ты прекрасна, Хэдли. — Его голос был хриплым, полным вожделения. Он выпрямился, прижав меня к стене. — Ты в порядке?
Одной рукой он лениво поглаживал мое плечо, а другой возвращал душевую лейку на место.
Я задрожала еще сильнее, когда он наклонил мою шею. Поцелуй. Поцелуй. Он прижался губами к моей коже. Я счастливо вздохнула в своем возбужденном состоянии.
— Хочу, чтобы ты был внутри меня, — хрипло прошептала я.
Я с трепетом открыла глаза, когда он встал в полный рост.
— Я только возьму…
Он попытался отодвинуться, но я схватила его за руки.
— Я хочу почувствовать тебя. — Это признание заставило меня занервничать, так как он глубоко, с придыханием вздохнул, когда приблизился, позволяя мне продолжить уговоры. — Я принимаю противозачаточные с тех пор, как прошла шестинедельный осмотр после рождения Элая.
Он прижался своим лбом к моему, его сияющие словно звезды глаза, полные страсти смотрели на меня, и он наконец сказал:
— Я тоже этого хочу… Блядь… Я очень этого хочу. Я никогда раньше…
Я наклонилась и поцеловала его, нежно, красиво, наше дыхание звучало в унисон словно мы были созданы друг для друга. Он задрожал, когда я прикусила его нижнюю губу — настолько, что это было игриво, дразняще и интимно одновременно. Его огромная длина прижалась к моему животу, когда он закинул сначала одну мою ногу на свое бедро, затем другую, прижимая меня к стене.
Прерывистые вздохи, тела прижаты друг к другу… Я смотрела на своего возлюбленного и свое будущее, наполненное всеми эпическими приключениями с ним. Я хотела, чтобы он знал, если еще не знает.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя. Из-за тебя я стал домашним и все прочее дерьмо.
Я засмеялась, но быстро затихла, когда он подтолкнул свою эрекцию к моему отверстию. Я не сводила с него глаз, пока он медленно входил в меня, сантиметр за сантиметром. Я чувствовала каждую изысканную деталь, когда он двигался внутри меня — то, как мои внутренние стенки прижимались к его грибовидному кончику, его толстый пульсирующий обхват, когда я растягивалась, чтобы принять его целиком. Я сходила с ума от осознания того, что мы близки настолько, насколько это вообще возможно, — я не хотела такой близости ни с кем, кроме него. Грохочущее пламя грозило выплеснуться наружу, если он войдет еще глубже. Он зашипел, и это превратилось в стон.
— Хэдли, я не думал, что ты можешь ощущаться совершеннее. Я ошибался. Блядь, я очень ошибался. Ты такая тугая и горячая. Господи, детка, ты была создана для меня.
Его грязные словечки взорвались расцветающим жаром, а затем он вошел немного глубже.
Я закрутилась в спираль, взвилась ввысь. Внутренние стенки сжались вокруг него, когда я выгнулась дугой, распалась и погрузилась в пламя.
— Боже, благослови… Америку! А-а-а…
Он поцеловал мой приоткрытый рот.
— Мир не рухнет если ты скажешь «блядь» или «дерьмо». Сейчас тебя никто не слышит, кроме меня. — Он прикусил мое ухо, и я вздрогнула. Он медленно вышел и снова вошел. Я задыхалась. Он крепче сжал мои бедра и ноги. — Ты так интенсивно сжимаешь мой член. Блядь! Я долго не протяну.
Я все прекрасно понимала. Когда он вошел в меня в третий раз, его пирсинг прошелся по моему клитору, и я снова начала парить. Неудивительно, что мое тело не переставало пульсировать в его руках, когда он доводил меня до очередного оргазма. Я вцепилась в его волосы, тело немного сползло по стене, когда я выгнулась дугой и застонала.
Его хватка ослабла. Он крепче прижался ко мне, приподнимая меня, и задвигался, словно дикий зверь, доводя мое освобождение до крещендо. Элайджа застонал, отчаянно ища мои губы, и поцеловал так, словно вынимая из меня всю душу, прежде чем в меня ворвалась его разрядка. На моих и без того пылающих щеках поднялся жар. Я ощущала каждый чувственный толчок его члена, и он заполняет меня так, как никогда не заполнял с презервативом.