Еще один день из жизни Элайджи Паркера.
В тот вечер я вернулся домой примерно в десять минут восьмого. На неделе салон закрывался в восемь, а по пятницам и субботам — в девять. Обычно, придя домой, я поднимал гири, но мне еще предстояло распаковать свои вещи.
— Какого черта? — пробормотал я, въезжая на свою подъездную дорожку.
На улице была кромешная тьма, середина марта, и все еще было чертовски холодно, а в моем дворе тусовались безработные сопляки. Должно быть, они из квартир. На вид молодые подростки. Один из них держал в руке сигарету.
Выйдя из машины, я громко хлопнул дверью.
— Подскажите, какого хрена вы делаете на моей территории?
Парень с сигаретой спросил:
— Ты купил этот дом?
— Да, — сказал я ему. — А теперь убирайтесь на хрен из моего двора, пока я вас не заставил.
— Мы тебя не боимся, — пробормотал один из них, тем не менее они уже разбегались по квартирам.
— А следовало, — проворчал я, запирая машину.
Кто-то из них засвистел и заулюлюкал. Я оглянулся, чтобы посмотреть, к кому они обращаются. Уличные фонари освещали маму и маленькую девочку, держащихся за руки и направляющихся к своей машине.
— Они снова это делают, — сказала девочка маме.
— Не обращай на них внимания. Они всего лишь дети, — со вздохом сказала мама. — Давай отвезем тебя к бабуле и дедуле. Я заберу тебя утром, после работы.
— Купишь мне печенье с глазурью по дороге домой?
Мама нахмурилась.
— Бабуля испечет.
— Ура! — радостно воскликнула девочка, когда мама пристегнула ее и закрыла дверь.
Я рассматривал мамашу с ног до головы, пока она пристегивала свою дочь. На ней были белые штаны? Она была намного моложе, чем я изначально думал. У неё был огромный живот. Маме понадобилась пару секунд, чтобы отдышаться и взять себя в руки, а затем ее взгляд почему-то остановился на мне. Она вздрогнула, прежде чем сказать:
— Что?
Я смотрел. Я наблюдал за ними все это время.
— Что? — эхом спросил я.
Она покачала головой, подошла к водительской стороне, села в машину и уехала.
Ух ты! Значит, мама все-таки работала. И в ночную смену? Это значит, что отца нет рядом? Я вспомнил выражение её лица после того, как она ушла… Она была ужасно молода, чтобы быть матерью двоих детей. Она выглядела моложе, чем девушка, которой я сегодня делал татуировку.
Ну и ладно. Мне все равно, сказал я себе, входя в дом.
Глава четвертая
Хэдли
— Он снова это делает, — пробормотала Люси, глядя в окно.
Я знала, о ком она говорит, но все равно положила учебник на журнальный столик, делая перерыв в учебе, и села рядом с Люси, чтобы тоже подглядывать.
Прошло несколько дней с тех пор, как этот грубиян поселился в доме рядом с нашей квартирой, между ним и соседскими детьми установились своеобразные отношения. Я нахмурилась, наблюдая, как он кричит на них, тусующихся в его дворе.
— Он делает только хуже.
Наблюдая за тем, как он взаимодействует с этими отморозками, которые постоянно меня раздражали, я радовалась, что у меня не было шанса купить этот дом. Я хотела оказаться как можно дальше от этого района, как только представится такая возможность.
Я вздрогнула, когда у меня начались схватки Брэкстона-Хикса (прим. пер.: Схватки Брэкстона-Хикса — ложные схватки, которые начинаются примерно на 6 неделе беременности, но обычно не ощущаются до II или III триместра беременности). Откинула голову на подушку и закрыла глаза, пока судорога не прошла.
— Ты в порядке, мамочка? — спросила Люси.
Я улыбнулась и сделала глубокий вдох.
— Да, малыш готов к появлению, и дает мне это понять.
Она положила голову мне на живот.
— Скажи, чтобы он пнул меня!
— Он упрямый, как и ты. Попроси сама, — сказал я ей.
Так мило наблюдать, как она разговаривает с моим животом.
— Пни меня, Элай! — Когда он не двигается, Люси поднимает голову и надувает губы. — Он глупый.
— Люси, — предупредила я. — Некрасиво так говорить.
— Мама.
По ее тоненькому голосу я поняла, что сейчас последует вопрос.
— Что?
— Мы можем пойти покачаться на качелях, пока ждем папу? — спросила она, хлопая глазами.
Она была слишком умна для своего возраста. Это меня пугало. Она была слишком наблюдательна для ребенка, которому вот-вот должно было исполниться четыре года. Я не могла припомнить, чтобы малышка моей младшей кузины была такой, как Люси в ее возрасте. Это вызывало у меня гордость, но в то же время и настороженность. Я не могла заставить ее маленькие ушки перестать слышать то, что не надо и пытаться понять, о чем ей не стоит беспокоиться.