Хэдли увидела, как я смотрю на торт, и улыбнулась.
— Можешь взять кусочек. Хорошая подруга, с которой я раньше работала, научившая меня почти всему, что я знаю, принесла мне его сегодня на работу и сказала, чтобы я поделилась им со всеми. — Она фыркнула. — Думаю, она хочет, чтобы я вернулась к ней на работу.
Выезжая с парковки, я спросил:
— Где ты работала до больницы?
— В доме престарелых.
— Планируешь вернуться?
Еще одно фырканье.
— Нет. Мне здесь нравится. Часы работы и выходные дни идеально подходят для меня. Как бы я ни скучала по Джорджи, я не скучаю по умственному и физическому истощению, которое было связано с работой там. Когда ты работаешь помощником медсестры, ты узнаешь, как важна работа в команде. Большинство медсестер в доме престарелых не хотели нам помогать. Я пообещала себе, что, когда стану медсестрой, буду помогать без просьб. Я не хотела, чтобы кто-то еще чувствовал себя скованным или одиноким.
Я понимал основы сестринского дела, но многого не знал. Однако решительная улыбка на лице Хэдли говорила о том, насколько важна ее карьера.
— Звучит сложно, но я уверен, что ты отлично справишься с этой работой, и говорю так не потому, что думаю, что ты чертовски мило выглядишь в медсестринской одежде.
Ее взгляд скользнул в мою сторону, и щеки покраснели. Она заправила прядь светлых волос за ухо и подняла на меня свои голубые, словно океан, глаза. Красавица.
— Прекрати.
— Что?
— Делать мне необычные комплименты. Я не знаю, как реагировать.
Я засмеялся.
— Ох, блядь, реагируй как тебе хочется, детка. Я буду наслаждаться этим, несмотря ни на что.
Она покачала головой, все еще улыбаясь и выглядывая в окно.
Когда я подъехал, ее отец вместе с Люси ждал нас на улице. Это вошло у него в привычку. Хэдли обычно спешила уйти с детьми, словно боялась, что родители могут сказать мне, что-то. Может, это она привыкла так делать в случае с ее бывшим — нужно было защищать его или бояться, что он на нее обидится, — но я был взрослым мужчиной и не хотел, чтобы она напрягалась из-за меня. Я понимал, почему отец Хэдли беспокоился о том, с кем она общается. Она была его дочерью. Если бы Хэдли и ее дети были моими, я бы защищал её гораздо сильнее.
Через секунду вышла ее мама, улыбаясь, с Элаем на бедре. Я припарковал машину и взял купленный торт.
— Хочешь поделиться с ними?
Ее великолепные голубые глаза расширились, когда она рассматривала торт.
— Элайджа… — Она пристально посмотрела на меня. — На самом деле тебе не обязательно было покупать мне торт.
— Глупости. Кроме того, Люси до скончания веков дулась бы на меня.
— Элайджа! — взволнованно воскликнула Люси, секундой позже ее пальцы ударились о борт моего внедорожника, когда она попыталась взобраться на подножку, чтобы посмотреть на меня через окно. — Заходи и поешь. Бабуля приготовила ребрышки барбекю для мамы.
Я рассмеялся, осторожно открывая дверь и выходя наружу. Она ахнула, увидев торт в моей руке.
— Видишь, дедуля? — Она посмотрела на своего дедушку стоящего на крыльце. — Я же говорила, что он принесет его.
Хэдли наконец немного расслабилась — напряжение в ее плечах значительно ослабло.
— Ты уже поздравила свою маму с днем рождения? — спросил я Люси.
Она замолчала и посмотрела на Хэдли.
— Нет. С днем рождения, мамочка. — яркие, любопытные глаза Люси снова смотрели на меня. — А я тоже получу подарок?
Я дернул ее за одну из косичек и рассмеялся.
— В прошлом месяце у нас был день рождения. Думаю, сейчас очередь твоей мамы.
Она скрестила руки.
— Вот проклятье.
Ее реакция заставила меня вспомнить о портрете единорога, который я так и не подарил ей.
— Но, когда ты вернёшься домой, я кое-что приготовил для тебя.
Ее глаза загорелись.
— Люси, почему бы тебе не познакомить бабулю с Элайджи, раз уж твоя мама этого не делает? — сказала мама Хэдли, останавливаясь рядом со мной.
Я и не заметила, как она сошла с крыльца. Хэдли посмотрела на маму.
— Это Элайджа, бабуля, — сказала Люси.
— Приятно познакомиться, Элайджа.
Пожилая женщина протянула руку. Я переложил торт в левую руку и пожал ее.
— Мне тоже.
— Пойдёмте есть. Я приготовила ужин.
— Я купил торт.
Она рассмеялась.
— Вижу.
Ужин прошёл в приятной атмосфере, несмотря на то что мама Хэдли смущала ее, а отец пристально разглядывал меня. Два часа спустя я проводил их до квартиры с двумя тортами и персиковым пирогом.
Хэдли открыла дверь и жестом пригласила меня войти.