Я с трудом сглотнула.
— Прости. Я просто нервничаю.
— Знаю. — Он выдвинул для меня табурет, и мы оба сели за стойку. — Ты решила, что хочешь?
— Нет, — призналась я, фальшиво прокашлявшись. Мои уши пылали, словно покраснели. — Все произошло как-то спонтанно.
— Как насчет чего-то небольшого? Позже я подготовлю для тебя что-то более крупное.
Я выгнула бровь, глядя на него.
— Ты пытаешься покрыть меня татуировками?
Он задумчиво потер подбородок.
— Мои чернила на тебе — заманчивая мысль, но все зависит только от твоего желания.
После его слов у меня все вылетело из головы. Мой разум превратился в кашу.
— Хорошо. Что, по-твоему, мне следует сделать?
Он ощетинился.
— Дело не во мне или ком-то еще. Дело в тебе. Ты и так ежедневно думаешь обо всех остальных, но только не о себе. Всегда, когда ты со мной, думай о себе. — Он наклонился и схватил блокнот для рисования и карандаш. — Ты ненасытная или избалованная — не так уж плохо, — задумчиво произнес он, вскидывая голову.
Я не смогла сдержать улыбку.
— Прекрати.
Он вперил в меня горячий взгляд.
— Что тебе нравится? Что бы ты хотела нанести на свою кожу навсегда?
Хмыкнув, я задумалась.
— Мне нравятся красивые вещи.
— Красивые вещи?
В его голосе прозвучали насмешливые нотки.
— Не смейся надо мной. Я не знаю. Хочу, чтобы это было что-то красивое, и в то же время имело значение для меня. Может, имена Люси и Элая?
Он еще раз задумчиво кивнул, изучая свой блокнот.
— Согласен. Красивым людям нужны красивые татуировки.
— Мне нравятся твои. Их очень много. Знаю, что видела не все, но мне очень нравятся твои татуировки.
У меня запыхавшийся голос?
Он поднял голову.
— У тебя будет возможность увидеть все мои татуировки, — хрипло сказал он, а затем снова сосредоточился на своем блокноте.
Что? Мое сердце бешено заколотилось. Я практически слышала, как кровь стучит у меня в ушах.
— Как насчет знака бесконечности с именами Люси и Элая на каждом конце? Знаю, это клише и перебор, но я придам рисунку свою изюминку. А позже, если у тебя появятся еще дети, мы сможем добавить еще один знак бесконечности, соединяющий их.
Он быстро постукивал карандашом по бумаге, не сводя с меня глаз.
— Я не думала о том, чтобы иметь больше двух, — сказала я ему.
Он замолчал и поднял взгляд.
— Правда?
— Да. — Я вздохнула. — Но я думала, что всю жизнь проживу со Скоттом. А теперь не знаю. Это пугающая мысль. Начинать все сначала, с другим мужчиной. Что, если он бросит меня или изменит, как и Скотт? Я не думала, что стану женщиной, у детей которой будут разные отцы. Не то чтобы в этом было что-то плохое, но до измены Скотта, я по глупости думала, что он будет моим единственным и неповторимым. — Я шлепнула ладонями по бедрам и вздохнула. — Прости. В твоем присутствии я болтаю без умолку. Но думаю, мне нравился идея со знаком бесконечности. Не мог бы ты нарисовать его, чтобы я могла определиться?
Покачав головой, Элайджа откашлялся и снова опустил взгляд.
— Да. Я набросаю кое-что. — Он начал рисовать, а затем снова сделал паузу. — Мне очень больно слышать, что такая красивая и яркая девушка, как ты, была с кем-то, кто…
Он замолчал, глубоко вздохнул, и продолжил рисовать.
Что он хотел сказать?
— Я ни о чем не жалею, знаешь ли. Это означало бы отказаться от Люси и Элая, а они — лучшая часть меня.
Он медленно улыбнулся.
— Я думаю, что все твои лучшие части — это ты сама.
— Это включает Люси и Элая?
Я затаила дыхание.
— Я сказал «все части тебя», верно? — Он нахмурился. — Я оскорблен, что ты об этом спрашиваешь.
— Ого, — сказала я весело. — Посмотри, как далеко мы продвинулись. Помнишь, каким грубияном ты был?
— Шшш. Я концентрируюсь.
— Ты украл у Люси чипсы.
Он улыбнулся.
— Она уронила их.
— А почему она их уронила?
— Я был мудаком. Вот. Довольна?
— Да, — самодовольно сказала я.
Выражение его лица стало мрачным, когда он рисовал.
— Я рад, что это случилось. Мысль, что я не знаю вас, ребята. — Он медленно указал на свою грудь, а затем потер ее. — Причиняет боль вот здесь.