Она скользнула рукой по моей груди и заерзала подо мной.
— Презерватив, — прохрипела она.
Именно тогда я понял, какой требовательной могла быть Хэдли. Обычно она была послушной и милой. Это не имело значения. Я любил такой, какой она есть.
Поднявшись, я стянул с себя джинсы и достал из заднего кармана бумажник, взял из него презерватив, а затем бросил его на пол. Хэдли с нетерпением наблюдала, как я разрываю упаковку и раскатываю на себе. Подняв ее ноги, я обхватил ее бедра и подтянул попку к краю кровати. Она задрожала, когда я стал дразнить членом ее киску. Я не тратил ни секунды на разговоры и не заставлял ее ждать. Слегка приподняв ее бедра, я вошел в тугую киску.
Спина Хэдли выгнулась дугой, и она захныкала. Я наклонился и схватил одну из ее больших сисек и сжал — находясь внутри нее, я чувствовал себя одержимым мужчиной. Она была чертовски хороша. Мне хотелось, чтобы мои руки были на каждом сантиметр ее тела. Она сжала другую сиську, и я вошёл в нее с такой силой, что ее грудь подпрыгнула. Она крепко сжимал одну грудь, а я нежно поглаживая сосок другой. Я на мгновение замер, продолжая поглаживать ее сосок, а затем медленно вошел в нее до тех пор, пока мой пирсинг не потерся о ее клитор. Я покрутил бедрами, полностью погружаясь в нее.
— Элайджа, — вздохнула она. Она еще шире раздвинула ноги, и я понял, что она хочет большего трения о пирсинг. Она начала тереться об него. Когда я начал отстраняться, она заскулила и обхватила меня ногами. — Ближе, — прошептала она. — Ох, помадка. — Ее сиськи слегка покачивались, когда она снова выгнулась, а затем подалась вверх и потянула меня вниз. — Ты необходим мне ближе.
Блядь. Как будто я мог отказать ей в чем-то, когда она трепетала подо мной, а ее голос, пронизанный желанием, усиливал мою потребность в ней.
Я навис над Хэдли и, вращая бедрами, снова коснулся ее клитора. Она сжала меня сильнее.
— Ближе.
Если только мы не обменяемся душами, я не смогу быть еще ближе. Однако я понимал, чего она хочет. Я был в ней, но хотел, чтобы она знала, как глубоко и интенсивно это для меня. Может, она чувствовала то же, что и я.
Отодвинув одну из ее ног, чтобы глубже войти в нее, я нежно прижался лбом к ее лбу и прошептал:
— Тебе нравится?
Ее лоб прижался к моему. Я медленно входил в нее, постоянно стимулируя ее клитор пирсингом.
— Элайджа, — прохрипела она.
Я почувствовал, как напрягся ее живот прямо перед тем, как она кончила. Ее тело трепетало под моим, а киска пульсировала вокруг моего члена.
Я направлял ее медленными, уверенными толчками. Я накрыл ее рот своим. От того, как неистово ее язык скользил, по-моему, нас обоих затрясло. Мое тело напряглось, борясь с нарастающим во мне желанием.
Поскольку Хэдли сегодня наслаждается медленным сексом, я боролся за то, чтобы удержать свое освобождение. Пока я мало двигался, я мог оттягивать разрядку, пока она не насытится. Самым большим удовольствием было видеть, как она кончает снова и снова. Жар пополз вниз по моей спине и в живот, когда я просто наблюдал за ней.
Если бы только ее тело так идеально не подходило мне, было бы легче сдержаться. Ее идеальная киска обхватывала меня словно перчатка, и продолжала пульсировать добрую минуту после того, как она кончила. Ее ноги крепче обхватили мою спину.
— Элайджаааа, — снова вскрикнула она, и теперь у меня не было ни единого шанса не взорваться.
Ебаный…
Хэдли испытывала новую волну оргазма.
— Блядь, Хэдли, — прошипел я. Огонь пробежал по мне. Головка члена пульсировала. Меня было не остановить. Не имело значения, что я не двигался, как только стенки влагалища Хэдли сжались, для меня все было кончено. Прежде чем Хэдли успела ещё раз кончить, я прошептал:
— Давай, детка. — Я вытащил член и снова глубоко вошел. — Господи, Хэдли.
Затем мы кончили вместе.
Мы скрепили это поцелуем, прежде чем я пробормотал:
— Можно мне остаться?
— Нет.
— Ты меня убиваешь. — Я приподнялся с нее, и она ущипнула меня за сосок. Я отмахнулся от ее руки. — Не щипай меня, женщина.
Она хихикнула.
— И кто теперь брюзга?
Я стянул презерватив и положил его на край кровати, чтобы выбросить, когда встану. Я снова навалился на нее.
— Не могу пошевелиться, — солгал я.
— Крошечные шажки, — прошептала она.
— Ты видела мои ноги? — спросил я, хотя прекрасно знал, о чем она говорит. — Я не могу делать крошечные шаги.
— Даже ради меня?
Выдохнув, я сел и поцеловал ее в лоб.
— Ради тебя — все что угодно.
Глава тридцать первая