К концу первого месяца обучения Ева поняла, что наставник пытается ее сломать, на втором – что у него почти получилось. На третьем – что никогда не сдастся и вышибет из этого бездушного гада мозги при первой же возможности, на пятом – что попробует это сделать уже через полтора года. Во что бы то ни стало. И работала, как проклятая, вскоре став тем, кем была сейчас – Колючкой.
Ровно через год в одном из спаррингов она наотрез отказалась просить пощады и, не обращая внимания на бледные от ужаса лица подружек, пошла напролом. А после, утирая кровавые сопли, с удивлением поняла, что целых двадцать минут смогла устоять в полноконтактном поединке против самого Упыря. Достиж-е-е-ние! Потом – долгое беспамятство и жесткая койка в лазарете, дикая боль и унизительная беспомощность.
Собственное упрямство дорого ей обошлось: целых три дня не могла самостоятельно передвигаться, вынужденно сидела на стимуляторах и ускорителях обмена, ожидая, пока исчезнут трещины в костях левой голени, срастутся хрящи на носу и сойдут огромные синяки по всему телу. Α ещё через несколько недель вдруг сделала фантастическое открытие: ее сила и скорость реакции ни с того ни с сего возросли почти втрое! Зрение и слух обострились еще больше и стали доставлять определенный дискомфорт, а регенерация происходила теперь так быстро, что это пришлось тщательно скрывать даже от сокурсников.
Лишь много позже, покопавшись в архивах Клана и поднаторев в органической химии, она пришла к выводу, что вероятно, дело было именно в стимуляторах, вводимых в эти три мучительно болезненных дня: в них, как оказалось, содержалась примесь слизи трупоедов, известных своими способностями к скорому заживлению. Если бы это продолжалось дольше, бог знает, что могло тогда случиться, но ей сильно повезло. Правда, отец, когда пронюхал, пришел в бешенство, а остыв, строго-настрого запретил использовать их по жизни: учитывая Евино прошлое, риск наступления необратимых изменений был слишком велик. Но тогда Ева этого не знала и наслаждалась растущим чувством собственного превосходства, охотно подставлялась под удары наставника, чуть не с радостью встречала каждый пропущенный синяк и мстительно считала дни до «выпускного».
Край оказался изобретательным: для строптивой ученицы в качестве экзамена на стойкость он приготовил нечто особенное, и Ева, прикованная за руки и за ноги к холодному столу, даже усомнилась в своих новых способностях. Когда же в комнату с холодной улыбкой маньяка вошел ненавистный Упырь, между лопаток против воли мерзкий холодок. А излишне резкий звук захлопнувшейся двери показался ей грохотом крышки стального гроба…
Гостиничный номер состоял из двух смежных комнат, в одной из которых с удобством устроился Край, а в другой с недовольным видом уплетали ранний завтрак трое Охотников. Все просто и непритязательно, скромно, без излишеств. Минимум необходимой мебели: два шкафа, комод, квадратный стол и три вполне удобные кровати. В общем, устроились неплохо.
Чери, как всегда, совмещал приятное с полезным: вяло жевал вчерашнюю пиццу и мимолетно просматривал сайты в Интернете, выуживая по крупицам одному ему понятную информацию. Причем, делал это с такой скоростью, что остальные только завистливо вздыхали. Славка в это же самое время лениво листал местную прессу. Шмель с энтузиазмом некормленого крокодила работал челюстями, стремительно освобождая немаленький стол, заполнение которого продуктами полностью легко на хрупкие плечи их юного провожатого. Но пацан не подвел: прежде чем убежать по делам, приволок откуда-то такой огромный баул с пропитанием, что даже Кот довольно крякнул.
Негромкий топот в коридоре заставил Охотников оторваться от трапезы и насторожиться, а грохот внезапно распахнувшейся двери – буквально спрыгнуть с насиженных мест и ощетиниться оружием.