– Возможно, в этом что-то есть… – медленно продолжил Пётр. – Так вот, частички целого организма, объединённые между собой мозговыми волнами. Именно поэтому восприятие и «настройка» информации была у всех одинаковой, но ваш мозг, эволюционировавших, теперь чем-то отличается от нашего, поэтому вы и меняете информацию под себя, невидимо для нас.
– Зачем же тогда этот организм уничтожил бо̀льшую часть себя?
– Мистер Сворг предлагал понимать это как самолечение. Возможно, погибшие были паразитами, и организм себя вылечил, – Пётр поднял брови и несколько раз кивнул, мол «вот так вот». – Из этой теории развили ещё одну. Она гласит, что все мы паразиты, а те, кто живут в «своём» мире, полезны. Ну да ладно, – Пётр махнул рукой. – В этой сфере всё очень туманно и много непонятного. За последние сто лет люди выдумали много теорий, но так и не продвинулись ни на шаг.
– Хорошо, а есть ли у вас теория, объясняющая, почему мы, якобы эволюционировавшие, живём в другом мире? Чем нам не угодила реальность? И почему именно прошлое?
– Конечно, есть, – Пётр усмехнулся. – Кхм… Прошлое потому, что люди его знают. Ваше подсознание воссоздаёт время, которое человечество уже прошло. Все спящие живут в прошлом, в промежутке с тысяча девятьсот девяностых по две тысячи сороковые. Как это распределяется – мы не знаем. А теория о том, чем вам не угодила реальность, гласит, что детская психика, переняв те травмы, которые пережили люди во время истребления себе подобных, пытается «залатать» их, строя свой собственный мир, используя свои новые возможности. Реальность более добрую, комфортную и спокойную. Но со временем мозг, обманутый своими же защитными механизмами, осознаёт, что всё это рисунки, тогда отключает голограмму и просыпается тут, – Пётр устремил обе руки вниз. – Что позавчера и случилось с тобой. Но это всё теория.
– Бред какой-то. Я смотрю, вы тут живёте на одних теориях, – иронично произнёс Марк.
На лице Петра растянулась улыбка.
– Посмотрим, как ты заговоришь, когда увидишь больше.
Марк громко выдохнул.
– Ну, а вы кто?
– Ты про меня?
– Да.
– Давай на «ты».
Марк кивнул.
– Кхм… Так вот. Я военный врач и учёный. Мы с командой следим за людьми вроде тебя в этих развалинах, а когда они приходят в себя, тащим их сюда, вводим в реальность и параллельно стараемся проводить тесты.
– Вы хотите узнать, как мы «создаём» объекты? – недоверчиво спросил Марк и чересчур эмоционально поставил пальцами кавычки, но Пётр никак не отреагировал на явный признак недоверия.
– Видишь ли, мы не знаем, как это всё работает: создаются ли объекты, или вы действительно переходите в какой-то параллельный мир, влияете ли вы на энергию Вселенной или же корректируете всё в своей голове, или ещё что-то. Это интересно и важно знать, но есть ещё одна полезная особенность – звери вас не трогают. Они вас попросту обходят, как нечто святое, запретное, а на нас нападают легко и даже с энтузиазмом. Причинами этого явления люди тоже интересуются. Но лично я больше хочу знать, как ваш мозг проворачивает подобное с действительностью.
Голоса на верхушке здания затихли, так что на передний план вышли звуки природы, которые и до этого время от времени привлекали внимание Марка. Шелест листьев создавал впечатление, что они находятся в затерянном лесу, а разнообразные, едва заметные силуэты зверей словно крючком цепляли взгляд и тянули куда-то книзу, зазывая узреть нечто новое. Вместе с шокирующими впечатлениями от нового мира, изменившегося настолько, что устоявшиеся представления о реальности казались смешным плодом фантазии, следовал поток информации, усиливавший ощущение растерянности и унизительной неосведомлённости, от которого сейчас и старался избавиться Марк, молча разглядывая какое-то животное у подножья здания и пытаясь усвоить услышанное. Пётр тоже молчал, решив дать время своему собеседнику.
Спустя несколько минут молчаливого наблюдения за миром Марк нарушил тишину:
– И как же мне «создать» что-то? – всё ещё недоверчиво, но менее эмоционально Марк воссоздал кавычки в воздухе.
Пётр развёл руками:
– Если бы я знал… Все, кто приходят в реальность, почему-то больше не могут использовать продвинутые возможности своего мозга.
– Но вы же проводите какие-то опыты?