После усвоения под «разгоном» разнообразного учебного материала рота опять же строем и с громкой песней проследовала на обед. Несмотря на минимальную физическую нагрузку, расход ресурсов организма колоссальный, поэтому недостатком аппетита никто не страдал. Ограничений по количеству съедаемой бойцами пищи не было. Некоторые обжоры умудрялись слопать аж по три полноценных обеда.
Далее нам отводилось полтора часа на занятия личными делами. Проштрафившихся ждали метла, лопаты, кисти с краской и прочий шанцевый инструмент.
Затем рота расходилась по различным специализированным стрельбищам. Я отрабатывал на практике уже известные и вновь приобретенные методики маскировки, скрытого проникновения и точной стрельбы. По большому счету, ничего особо нового для меня там не было. Многие «новые» приемы были давно освоены мной во время реальных боевых действий на интуитивном уровне.
Три раза в неделю производилось боевое слаживание различных подразделений роты. Поначалу это происходило исключительно днем, затем в ночное время. Сначала все было довольно тоскливо. Не один раз вместо вражеских целей, созданных посредством инструментов дополненной реальности, мы накрывали друг друга «дружественным огнем». Постепенно все нормализовалось, было четко отлажено взаимодействие индивидуальных нейросетей и доведение до каждого бойца диспозиции роты и планов начальства. Тренировались, как я уже упоминал, к отражению самых различных атак. Стада «диких бизонов» численностью в несколько тысяч голов, футуристическая рыцарская конница, закованная в сталь и прикрытая защитными пси-полями, современный батальон при поддержке авиации и танков, инопланетные пришельцы из разных компьютерных игр. — все это и еще много всякого было сгенерировано чокнутыми креативными дизайнерами посредством голопроекторов, методами дополненной реальности, генераторами свето-шумовых иллюзий и еще какими-то неведомыми нам средствами.
Часто, лежа на занимаемой позиции, я ощущал себя в самой настоящей боевой мясорубке, тому способствовали нехилые болевые ощущения, посылаемые в мозг нейросетью, при получении условных ранений. Иногда попадание из вражеского оружия заканчивалось моей «смертью», в этом случае приходилось валяться на земле до самого конца схватки, изображая мертвого героя. Короче, все как в реальности, только без фатальных последствий и членовредительства.
И все-таки мы так и не смогли понять, с каким врагом в конечном итоге нам придется столкнуться. На этот счет часто устраивались бурные дебаты, чаще всего в курилке. Поскольку я не курю и на дух не переношу табачный дым, то и в обсуждении природы потенциального противника участия не принимал.
Обычно после команды «Вольно, разойдись! Можно покурить и оправиться» я не летел сломя голову, занимать место в курилке, а отправлялся в укромный уголок, скрытый от посторонних взглядов стволами деревьев и густым кустарником, падал на мягкую травку и тупо любовался пробегающими по небу облаками. В один из таких медитативных трансов мне удалось подслушать разговор двух офицеров, не подозревавших о моем присутствии неподалеку.
Случилось это примерно через месяц после начала тренировок. Как уже было сказано, я предавался послеобеденной медитации в своем укромном уголке. Неожиданно из состояния вдумчивой оценки формы одного летящего по небу облака. Меня вывел мужской голос:
— Боженьки мой! Адёшенька, ты ли это?
— Костенька?! Не ожидал… Рад тебя видеть!
Перевернулся на живот и тихонько выглянул из-за ствола дерева. В нескольких шагах от места своей лёжки увидел парочку совсем еще юных лейтенантов, по всей видимости, недавних выпускников военных училищ. Одного я видел и не раз — постоянно мелькает при штабе — но имени его не знаю. Второй оказался мне неизвестен. Вне всякого сомнения, встретились двое бывших курсантов одного и того же училища.
Парни, вне всякого сомнения, были дружны. Крепко обнялись, даже расцеловались, что меня сильно покоробило — чмоки-чмоки между мужиками для меня абсолютно неприемлемо, навевает на всякие нехорошие мысли, знаете ли.
— Лёха, какими судьбами на Базе оказался? — задал вопрос штабной.
— Почту привез, Костян, я теперь к фельдъегерской службе при Минобороны приписан. Батя свинью подложил, зараза! Я-то хотел в действующую, а мне — послужи-ка в столице, поближе к начальству, званиям и наградам.