Полученную заготовку для кастрюли отбил с помощью подходящих камней и деревяшек. Золото — материал чрезвычайно пластичный и очень хорошо вытягивается при механическом воздействии. В результате на замену неказистой и изрядно потрескавшейся керамике пришла посуда из золота. Пусть кастрюля и тарелка получились, мягко говоря, не совсем соответствующими классическим эстетическим канонам, а кубок напоминает обрезок гильзы старинного артиллерийского орудия с аляповатой ручкой, я доволен результатом. Теперь не нужно трястись над тем, чтобы ненароком не расколоть хрупкую керамику и остаться совсем без посуды.
Большую часть золота оставил в самородках. Около пяти килограммов бронзы в слитках и немного чистой меди положил в рюкзак — в дороге пригодится.
Ножи, топорик и наконечник копья получились вполне приличного качества. Если кому-то интересно, в древние времена люди, имея представление о производстве железных изделий, предпочитали пользоваться бронзовым оружием. Объяснение тому очень простое. Изначально железо было мягким и совершенно не годилось для изготовления оружия, а мечи и ножи из бронзы прекрасно держали заточку и не гнулись от малейшего удара.
Протестировал отлитое оружие на прочность, был вполне доволен полученным результатом. Нож имел широкое заостренное лезвие длиной двадцать сантиметров с односторонней режущей кромкой, удобную цельнолитую ручку и небольшую изогнутую в разные стороны гарду. Наконечник копья по форме напоминал протазан. Лезвие длиной сантиметров сорок с ушками у основания, которые не позволяли раненому зверю глубоко нанизаться на копье и в порыве ярости добраться до моей драгоценной тушки. Трубчатая насадка надежно фиксировала наконечник на деревянном древке. Остается наточить мой арсенал, изготовить подходящие топорище и древко для копья, пошить ножны для ножа и перевязь для метательных ножей.
За все про все у меня ушло времени больше трех недель. Это только в сказке все происходит мгновенно по щучьему велению, а когда начинаешь делать её былью, натыкаешься на такое количество «подводных камней», что потом диву даешься, как это тебе удалось преодолеть все эти трудности.
Пока я занимался металлургией, Дед, стоя в сторонке, наблюдал за моими действиями. Однако в производственный процесс не вмешивался, лишь время от времени подбадривал внука добрым не без ехидцы словом. А по завершении процесса, погладив усы и бороду, выдал:
— Молодца, Лёд! Твой дед тобой гордится.
Ага, каждый раз, стоило мне совершить малейшую оплошность, прикалывался по поводу моих кривоглазия и косорукости, а теперь, видите ли, гордится. Ладно, пускай изгаляется, зато есть хоть с кем словом перемолвиться, иначе можно и от человеческой речи отвыкнуть и превратиться в настоящего дикаря.
Получив бронзовые заготовки, заниматься окончательной доводкой не стал. Лишь насадил наконечник копья на подходящее древко и заточил его с помощью найденного на берегу реки песчаника.
Подходящее древко обнаружил случайно во время отлучки из лагеря в лес с целью пополнения запасов пищи. В какой-то момент дорогу преградил упавший древесный гигант диаметром у основания около двух метров. Какие факторы стали причиной его гибели, я так и не понял, но это и не столь важно. Главное, на нем было очень много подходящих для моих целей ветвей. Сначала попытался отломить одну из них. Не тут-то было. Проклятая палка гнулась, но не ломалась. Пришлось воспользоваться ножом. Около часа потребовалось, чтобы отделить ветку от основного ствола. Древесина оказалась воистину железной и не желала так просто сдаваться даже острейшему обсидиану. Мысль, что неплохо бы изготовить топорище из древесины железного дерева промелькнула в голове, но после возни с древком копья была мною задушена на корню. Решил, что для рукояти топора сойдет что-нибудь попроще.
Пока занимался примитивной металлургией, на улице стояло вёдро. Однако стоило покинуть лагерь, и через три дня начался проливной дождь. Пришлось искать укрытие в одной из неглубоких пещер. Благо жилье не было занято каким-нибудь опасным хищником.
Некоторое время, пока небесная влага орошала землю, громы сотрясали окрестности, а молнии полосовали небеса и земную твердь, я предавался блаженному ничегонеделанию. Валялся на мягкой травке, расстеленной на каменном полу, активно уничтожал запасы еды и вел умные разговоры с фантомной сущностью, поселившейся без моего ведома у меня в голове.