Главными обитателями оазиса были пестрые птицы, напоминающие размерами и окрасом перьев крупных земных попугаев и птахи поменьше. Основной их пищей были плоды разной стадии зрелости. Их гроздья в преогромных количествах свисали с веток и с аппетитом поглощались птицами. Шумные беспокойные птахи суетливо копошились в кронах деревьев. Очень часто вместо того, чтобы оказаться в птичьем желудке, плоды падали на поверхность земли, где их поджидали существа, похожие на крабов размером с суповую тарелку, а также разная насекомая мелочь. Вся эта живность с превеликим удовольствием утилизировала не только упавшие плоды, листья и ветки, но и всю прочую органику, включая тела умерших по разным причинам птах.
С удовольствием выкупался, пополнил запасы воды, подстрелил с помощью пращи пару птичек и приготовил из них вкусный суп. Топливо в виде парочки засохших деревьев долго искать не пришлось. В качестве десерта неплохо пошли местные плоды, которые я назвал финиками. Перед уходом взял их с собой в дорогу приличное количество. Немного портили настроение настырные крабы — лезли к кастрюле с супом и сорванным финикам, будто их тут год не кормили. Пришлось огреть с полдюжины дубинкой, пока до остальных не дошло, что все попытки отобрать пищу у двуногого существа обречены на провал. Подействовало, хоть и ненадолго, во всяком случае, поесть спокойно, пока беспокойные твари занимались утилизацией тел своих товарок, мне удалось.
Задерживаться надолго в оазисе не стал. Проведя светлое время суток в тени деревьев, прекрасно выспался и на ночь отправился снова в дорогу.
Ночью в пустыне довольно прохладно, особенно под утро, поскольку песок очень быстро теряет накопленное за день тепло, и температура воздуха часто опускается ниже отметки замерзания воды. Для меня этот фактор не является критическим, поскольку наниты модифицируют кожный покров так, чтобы потери организмом тепла были минимальными. Даже не было необходимости кутаться в кошачью шкуру. Вот по дневной жаре мне ходить противопоказано. Организм быстро перегревается и сбросить излишки тепла можно лишь, интенсифицировав испарение влаги в виде пота с поверхности тела. Тратить столь нерационально драгоценную воду я не собираюсь, поэтому предпочитаю передвигаться по пустыне по ночам, а днем отлеживаться в тени навеса.
Скудность ночного освещения мне вовсе не мешает по время движения. Диапазон воспринимаемого спектра электромагнитного излучения смещался с помощью созданных нанитами специальных сенсоров в инфракрасную сторону, и темная ночь превращалась для меня в сумрачный день, когда небо покрыто толстым слоем плотных дождевых облаков.
Отсутствие опасных хищников и других опасных для жизни факторов, способствовали активным беседам с Дедом. Не даром умные люди утверждают, что общение с приятным человеком в пути делает дорогу намного короче.
В один из переходов я задал вопрос на предмет его феноменального долгожительства:
— Дед, а что это была за «удачная ошибка одного безумного геронтолога»?
— На самом деле, внук, никакого геронтолога не было и в помине. Экспериментов по продлению жизни человека не велось, во всяком случае, с моим участием. Просто я вошел в группу добровольцев преклонного возраста в процессе испытания нанобиотической прививки. Так вот, из двухсот испытуемых выжил я один. Более того, помолодел, окреп физически, внутренние органы и железы восстановили функционал, г-мм… даже на женщин потянуло, ну ты понимаешь. То, что срок моей жизни продлился на неопределенный срок, стало понятно практически сразу. У европейцев, американцев, китайцев и всех прочих, выживших вообще не было. Мне тогда было уже за девяносто, и мой случай посчитали неким казусом. Чтобы не обнадеживать пожилых людей, результат было решено не связывать с действием нанитов, а объявить его как побочный эффект некоего эксперимента с пси-излучением, не имеющего отношения к нанотехнологиям. Короче, засекретили капитально. Я до последнего времени язык не смел распускать. А потом мне установили нейросеть.
— Ха, нейросеть установили! Что в этом необычного?