Штуковина лежала аккурат в её центре. Длиной около пятидесяти метров шириной пятнадцать и в высоту метров пять. По виду напоминает панцирь насекомого, вот только многочисленные выступы самой причудливой формы, вмятины и уступы наводят на мысль о том, что к созданию данного шедевра приложил руку какой-нибудь чокнутый экспрессионист, находящийся на пике своего творчества.
— Артефакт, — Дед первым озвучил мою догадку об искусственном происхождении находки. — Лёд, объект вне всякого сомнения, создан разумными существами.
— А может это типа скульптура какого-нибудь местного героя древности, ну не в натуральную величину, чуть побольше. На Земле тоже любят возводить гигантские монументы.
— Может быть и монумент, — согласился фантом.
Тем временем нейросеть озвучила состояние окружающей обстановки:
— Отмечено аномальное понижение температуры воздуха в непосредственной близости от объекта на пять-десять градусов по Цельсию. Некритичное повышение радиоактивного фона. Значительное повышение пси-фона — примерно на порядок. Зарегистрирован модулированный пси-поток неизвестной природы. Других аномалий не отмечено. — После того, как я подошел вплотную к находке и положил руку на гладкую теплую поверхность, нейросеть выдала: — Физико-химический анализ материала произвести невозможно.
— Причина, по которой невозможно сделать анализ?
— Объект окружен тонкой энергетической оболочкой неизвестной природы, препятствующей осуществление физического контакта сенсоров оператора с материалом объекта.
— Толщина оболочки?
— Порядка микрона.
— Дед, ты что-нибудь понял? — я перевел взгляд на стоящую рядом фантомную сущность.
— Не более чем ты, Лёд. Есть у меня, разумеется, кое-какие соображения на этот счет, вот только озвучивать их торопиться не стану, чтобы не выглядеть в твоих глазах дилетантом-верхоглядом.
— Ну а все-таки, — не унимался я.
— Ты же понимаешь, что в нынешнем псевдосуществовании мой интеллектуальный потенциал весьма и весьма ограничен. Кое-какие умозаключения делать могу, но опираясь исключительно на ранее известные факты. Во-первых, подозреваю, что эта штука вовсе не памятник павшему герою древности. Во-вторых, она вполне работоспособна. В-третьих, модулированный пси-сигнал — явное свидетельство того, что оно находится в режиме активного обмена данными, или пытается с кем-то связаться.
Слова старика натолкнули меня на одну интересную мысль.
— Нейросеть, в какой момент зарегистрирован модулированный пси-сигнал?
— После того, как оператор оказался на расстоянии двух сотен метров от объекта.
— Мощность сигнала позволяет засечь его на большем удалении?
— Регистрация сигнала данной мощности сенсорными системами оператора доступна на расстоянии примерно десяти километров.
— То есть, до того, как приблизиться к этой штуковине, никаких модулированных сигналов не было?
— Столь мощный источник пси-излучения был бы непременно мною обнаружен.
— А теперь, что ты по этому поводу думаешь? — обратился я к Деду.
— М-да, внучок, — Дед знакомым жестом почесал затылок, — ну чисто живой человек, а не электрический импульс на моем зрительном нерве, — получается, своим появлением ты активировал что-то внутри артефакта и с тобой пытаются наладить контакт. Сам-то что-нибудь ощущаешь?
— Не-а, — прислушавшись к внутренним ощущениям, мотнул головой я, — никаких флюидов, посылов и тайных знаков.
— Грусть и разочарование, — констатировал Дед, после чего выдал рациональную мысль: — Я бы на твоем месте задержался здесь на пару тройку дней. Помедитировал. Вдруг коннект удастся. Сдается мне, внутри этой штуковины имеется что-то наподобие наших Искинов. А еще, подозреваю, присутствие этого аппарата здесь прямо или косвенно связано с орбитальной группировкой, контролирующей пространство вокруг планеты и её поверхность.
— Задержимся, Дед. Мне самому интересно. Возможно стану первым землянином, вступившим в контакт с инопланетным разумом. Судя по тому, как выглядит эта штуковина, создавшая её цивилизация намного опередила нашу. Может быть, они помогут мне добраться до Земли. Что-то не хочется торчать тут до самой смерти.
— Ага, Гедеван Александрович Алексидзе — первый грузинский космонавт и Нобелевскую премию тебе вручат. — Вот такой у меня язвительный с юморком Дед.
У непонятного аппарата инопланетян проторчал аж четверо суток, и ничего полезного из этого не получилось. Мои сенсоры постоянно отмечали наличие модулированного пси-сигнала, но, как бы я ни напрягался, как бы ни тужился, понять что-либо так и не смог. В свою очередь мысленно пытался задавать вопросы, но, если и получал ответы, их сакральный смысл был вне моего понимания. Поначалу надеялся, что где-нибудь в корпусе вот-вот откроется люк и меня впустят внутрь, но инопланетяне обломили. Люк так и не распахнулся. По всей видимости, посчитали, что тот, кто не может понять обращенного к нему посыла, не имеет права находиться внутри загадочной машины.